Николай Максимович Минский

Город смерти

Есть город ми­ро­вой, зем­ным про­слыв­ший раем,
Где на­сла­жде­ние все­власт­но, как закон,
Где гор­дый воль­но­стью народ стал управ­ля­ем
Ис­кус­ством по­ва­ров и сла­до­стра­стьем жен.
При­вле­че­ны мол­вой о та­ин­ствах раз­вра­та,
В тот город с дав­них пор за сча­стьем люди шли,
Там зо­ло­то и стыд гу­би­ли без воз­вра­та,
Чтоб раз­не­сти порок по всем кон­цам земли.
А город про­цве­тал. По­то­ком все рас­ту­щим
Он раз­ли­вал­ся вдаль, шум­нее с каж­дым днем,
Все ближе под­хо­дил к пред­ме­сти­ям цве­ту­щим,
Все выше к небе­сам. И стало тесно в нем.
Тогда народ взгля­нул с тре­во­гой на клад­би­ща:
К чему такой про­стор для празд­ных мерт­ве­цов?
Не все ль равно, где спит без­душ­ный прах отцов?
И было ре­ше­но встре­во­жить их жи­ли­ща.
Под шум­ным го­ро­дом, глу­бо­ко под зем­лей,
Про­ры­ли тихий ад, объ­ятый веч­ной мглой,
Все кости гру­да­ми свез­ли на но­во­се­лье
И вме­сте за­пер­ли, на­ве­ки раз­лу­чив
С зем­лей род­ных могил, с кор­ня­ми груст­ных ив.
Раз в месяц вход для всех сво­бо­ден в под­зе­ме­лье.
И лю­бо­пыт­ные, за про­во­жа­тым вслед,
Со свеч­ка­ми в руках, тол­пою по­хо­рон­ной,
Всту­па­ют мед­лен­но в оби­тель смер­ти сон­ной,
Где ждет их наяву ужас­ный сон иль бред.
Да­ле­ко под зем­лей зияют пе­ре­хо­ды,
Спле­та­ясь, рас­хо­дясь, как длин­ный ряд гро­бов.
От­ту­да веет ночь уду­шьем по­гре­бов.
А там, где на­вер­ху течет река, чрез своды
Со­чат­ся капли слез на по­за­бы­тый тлен,
На кости жел­тые, ле­жа­щие вдоль стен.
Тем гру­дам нет числа. Их строй од­но­об­раз­ный
Под­нял­ся с двух сто­рон, как в про­се­ках у нас
Дрова в по­лен­ни­цы сла­га­ют про запас.
И груду каж­дую пест­рит кре­сто­об­раз­но
Узор из че­ре­пов. Чреда за­бвен­ных лет
На них ки­да­ет пыль — един­ствен­ный свой след.
К сте­нам при­креп­ле­ны, там над­пи­си по­всю­ду
Ведут ненуж­ный счет из­гнан­ни­кам гро­бов.
Порою про­вод­ник ука­жет вам на груду,
Где вме­сте сло­жен прах ге­ро­ев и бой­цов.
Вот приш­лые враги, вот ви­тя­зи от­чиз­ны,
Здесь спят мя­теж­ни­ки, а там их па­ла­чи.
Ка­за­лось, их враж­да силь­нее самой жизни,
Весь мир дро­жал, когда сту­ча­ли их мечи.
Те­перь они — дру­зья. Их веч­но­му до­су­гу
Со­сед­ство не гро­зит. Об­ра­ще­ны друг к другу,
Их че­ре­па гля­дят, сле­пые, в мрак сле­пой,
Сме­ясь без­звуч­но друг над дру­гом и собой.
Дру­гие над­пи­си, но пол­ные зна­че­нья,
Тем­не­ют вдоль пути на мра­мор­ных дос­ках, —
О смер­ти, о судь­бе стихи иль из­ре­че­нья
Всех муд­ре­цов земли, на раз­ных язы­ках, —
(Затея зод­че­го, кто стро­ил эти своды).
То веч­ный плач людей о брен­но­сти при­ро­ды,
О том, что под луной все — суета сует,
Что всех счаст­ли­вей тот, кто не ро­дил­ся в свет.
При жизни тем сло­вам бес­печ­но все вни­ма­ли,
Как грому даль­не­му, как ро­по­ту валов.
Те­перь взи­ра­ет смерть на скорб­ные скри­жа­ли,
Без­молв­но вопия о прав­де страш­ных слов.
Но по­се­ти­те­ли, про­вод­ни­ку вни­мая,
Про­хо­дят мимо них, не глядя, не читая.
Спе­шат, чтоб об­лег­чить и мысль, и взор, и грудь.
Слу­ча­лось, ти­ши­ны не вы­дер­жав и стра­ха,
Вдруг песню рез­вую за­тя­нет кто-ни­будь.
Ей эхо вто­ри­ло, дро­бясь о груды праха.
Все уско­ря­ли шаг, спеша от мерт­ве­цов
К си­я­нью дня, где смерть — лишь слово между слов.
Од­на­ж­ды в этот ад, средь про­чих, в день уроч­ный
Спу­стил­ся юноша с по­дру­гой мо­ло­дой, —
Ху­дож­ник наших дней, уста­лый и по­роч­ный,
Лишь необыч­ное счи­тав­ший кра­со­той.
Уви­дев смерть кру­гом, дыша сырой мо­ги­лой,
Он в ужасе умолк, но, по­бе­див испуг,
С улыб­кою шеп­нул:
«Здесь хо­лод­но, мой друг.
Силь­ней при­жмись к руке своею гру­дью милой.
Как хо­ро­шо те­перь… Не стран­но ль! Смер­ти вид
Не ис­пу­гал меня, а будит и живит…
Как за сте­ной мя­тель воз­об­нов­ля­ет сла­дость
При­выч­ной ком­на­ты и ласку ка­мель­ка,
Так, может быть, и смерть рож­да­ет жизни ра­дость.
Кто знает, не ее ль хо­лод­ная рука,
Желая обо­рвать, на­тя­ги­ва­ет стру­ны
Стра­стей и ра­зу­ма, и грезы вечно юной?
На чер­ном ужасе перед мо­гиль­ным сном,
Как звез­ды в тьме ноч­ной, неви­ди­мые днем,
Силь­ней горит лю­бовь, мер­ца­ет све­точ веры.
Быть может, нужно так, чтоб смерть была без меры
Страш­на, урод­ли­ва. Не то бы замер смех,
Ис­чез­ла б пра­вед­ность, а вме­сте с ней и грех.
Пред­ставь: здесь, под зем­лей, цвет­ной аль­ков от­кры­тый.
Лам­пад­ки скуд­ный луч… Я спал, проснул­ся вдруг
И вижу — этот свод и стены… Склад за­бы­тый
Ко­стей и че­ре­пов, гро­зя­щих мне во­круг.
Мол­ча­нье веч­но­сти над ним отя­го­те­ло…
А рядом — ты! Бле­стит твое нагое тело,
Как теп­лый мир любви, в ко­то­рый Бог вдох­нул
Стыд­ли­вость и со­блазн, об­ве­яв аро­ма­том…
О, как бы жадно я к тебе в тот миг при­льнул!
И ти­ши­на, и мрак, и праха каж­дый атом, —
Все гнало бы меня в объ­я­тия твои,
И я бы скрыл­ся в них, бежал в за­бве­нье сча­стья.
Во след за нами смерть за­мкну­ла б рай любви,
И стала бы сама на стра­же сла­до­стра­стья…»
Так юноша ска­зал. Потом, за­мед­лив шаг,
Стал над­пи­си чи­тать:
«Взгля­ни на доски эти
И пись­ме­на про­чти. Пе­чаль­ный бред сто­ле­тий!
Над гру­да­ми ко­стей при­лич­ный скорб­ный стяг!
Та лож, что все твер­дим, как мерт­ве­цов хо­ро­ним, —
Про суету земли, стра­да­ние и зло.
По­слу­шай… Кровь мою же­ла­ние за­жгло…
Дадим толпе прой­ти, — мы после их до­го­ним.
Хочу средь этих стен при­льнуть к твоим устам,
Хочу про­сла­вить жизнь любви лоб­за­ньем звуч­ным,
Хочу счаст­ли­вым быть назло всем муд­ре­цам
С их из­ре­че­нья­ми и опы­том до­куч­ным!»
Так го­во­ря, они от­ста­ли от дру­гих.
И про­вод­ник с тол­пой ушли, не видя их,
И скры­лись за углом. Тогда он, дерз­но­вен­ный,
При­жав­ши грудь к груди, уста с уста­ми слил,
И жгу­чим, мед­лен­ным лоб­за­ньем воз­му­тил
Без­мол­вье ка­та­комб и смер­ти сон свя­щен­ный.
Кру­гом мол­ча­ло все. Бес­плот­ные уста
Сли­ва­ли на стене две тре­пет­ные тени.
И над­пись древ­няя гла­си­ла в от­да­ле­ньи:
«Су­ет­ствие сует и все есть суета».
По­дру­га пер­вою оч­ну­лась от объ­я­тья.
При­гла­див во­ло­сы, по­пра­вив склад­ки пла­тья,
Вос­клик­ну­ла: «Сты­дись!» — и бро­си­лась впе­ред.
Но на рас­пу­тьи ждал их слу­чай и в про­ход
Из­ви­ли­стый повел невер­ною до­ро­гой.
Сна­ча­ла шли они, сме­ясь, рука с рукой.
Но, долго ни­ко­го не видя пред собой,
На­сто­ро­жи­ли слух и стали звать с тре­во­гой.
От­ве­та не было. И ки­ну­лись назад
Они к рас­пу­тию, но в сто­ро­ну по­па­ли.
И каж­дый шаг их вел все глуб­же в тем­ный ад,
Все даль­ше от людей. Они на миг при­вста­ли,
Впе­рив друг в друга взор, в на­деж­де на совет.
Но каж­дый на лице дру­го­го, как ответ,
Уви­дел ужас свой. И пер­вый крик ис­пу­га
Чу­жи­ми сде­лал их. Как мол­ния стре­лой
Два де­рев­ца сра­зит, рас­цвет­ших друг близ друга,
И, по­чер­нев, лежат, раз­лу­че­ны зем­лей,
Ко­гда-то в воз­ду­хе спле­тен­ные вер­ши­ны, —
Так ужас, на­ле­тев, раз­ве­ял в миг еди­ный
Их дол­гую лю­бовь. Бе­жать, до­гнать ско­рей!
И оба ри­ну­лись, но он бежал быст­рей
И вско­ре был один. При­крыв свечу рукой,
Крича и го­ло­са пу­га­ясь сво­е­го,
Он мчал­ся в даль­ний мрак. И все во­круг него
Пре­об­ра­зи­лось вдруг и свя­зью ро­ко­вою
Глу­бо­ко с ним срос­лось. То был не преж­ний свод,
Те­перь давил он грудь. И мрак висел не тот,
Он плен­ни­ка сжи­мал в объ­я­ти­ях тле­твор­ных.
На­прас­но он бежал по сети скле­пов чер­ных,
Ме­тал­ся в сто­ро­ны. Бежал во след за ним
Под­зем­ный ла­би­ринт и с злоб­ным по­сто­ян­ством
До­ро­ги все вели к рас­пу­ти­ям глу­хим,
И раз­бе­га­лись вновь, сме­я­лись над про­стран­ством.
Как выход отыс­кать? Как раз­ли­чить пути?
И мысль мельк­ну­ла в нем: по над­пи­сям идти.
Он первую про­чел и от­шат­нул­ся с кри­ком:
«С на­деж­дою про­стись, всту­па­ю­щий сюда!»
И снова он бежал, сла­бея ино­гда
И силу чер­пая в своем по­ры­ве диком.
На пе­ре­крест­ке двух про­хо­дов он задел
За шат­кий холм ко­стей и грох­нул прах ис­тлев­ший.
И, ки­нув­шись к свече, на землю по­ле­тев­шей,
«О сча­стье!» — крик­нул он: огонь еще горел.
Там, лежа на земле, оч­нул­ся он впер­вые.
В ушах но­сил­ся звон, и круги ог­не­вые,
Рож­да­ясь, рас­хо­дясь, пест­ри­ли тем­но­ту.
И молот бил в груди, и желчь была во рту.
Он за­кры­вал глаза, желая впасть в за­бве­нье,
Но ужас, вглубь души ныряя на мгно­ве­нье,
Опять всплы­вал на ней — и снова в серд­це стук
И ви­хорь в го­ло­ве. И он, обняв ко­ле­ни,
По-дет­ски всхли­пы­вал и бился в ис­ступ­ле­ньи,
И сам себе гро­зил…
Но вот неяс­ный звук
По­слы­шал­ся вдали… При­пев ли песни стран­ной
Иль смех рас­ка­ти­стый… С на­деж­дою неждан­ной
Он шел, уста­вясь в мрак. Все ближе, все слыш­ней…
Он по­вер­нул в про­ход и по­до­шел — к по­дру­ге.
Ни разу до сих пор не вспом­нил он о ней.
С улыб­кой на лице она си­де­ла в круге
Раз­бро­сан­ных ко­стей.
«Не тронь! Мои, мои!»
И сме­хом за­ли­лась и крик­ну­ла: «Уйди!
Ты сде­лал­ся седой… Когда мы были дети,
Ты по­гу­бил меня… Бери иг­руш­ки эти…»
Он слу­шал бред ее и бре­дил сам, шепча.
Вдруг сде­ла­лось тем­ней. Из двух одна свеча
По­гас­ла, за­ши­пев, дру­гая до­го­ра­ла.
И долго тот огонь бо­рол­ся с тем­но­той,
Ме­тал­ся, вспы­хи­вал и чуть мер­цал звез­дой.
Ка­за­лось, то душа, стра­дая, уми­ра­ла.
И тени чер­ные, род­ной почуя мрак,
За­ре­я­ли кру­гом бес­шум­ны­ми кры­ла­ми.
И че­ло­век гля­дел безум­ны­ми очами
На страш­ный спор, и знал, что одо­ле­ет враг.
Вот пламя пред кон­цом взмет­ну­ло­ся вы­со­ко.
Так, при­гвож­ден к одру бо­лез­нию же­сто­кой,
Боль­ной, за­ви­дя смерть, оста­ток сил сбе­рет,
Под­ни­мет го­ло­ву, всех взо­ром об­ве­дет
И груз­но па­да­ет, по­кор­ствуя неду­гу.
В по­след­ний раз огонь и че­ло­век друг другу
По­сла­ли дол­гий взор, бес­силь­ные по­мочь.
В по­след­ний раз они с том­ле­ньем неска­зан­ным
Упи­лись зре­ли­щем — увы — те­перь же­лан­ным.
И вот огонь погас и во­ца­ри­лась ночь.
И в тот же миг в тиши мо­ги­лы непро­буд­ной
Раз­дал­ся сдав­лен­ный, про­тяж­ный, дол­гий крик.
То юноша кри­чал — те­перь уже ста­рик.
Он силы все на­пряг в на­деж­де без­рас­суд­ной,
Что к людям, через свод, дой­дет при­зыв­ный стон.
Но не до­стиг земли при­зыв из под­зе­ме­лья.
А если б и до­стиг, то был бы за­глу­шен
Немолч­ным гро­хо­том сто­лич­но­го ве­се­лья.
Ве­сен­ний день тогда на небе до­го­рал
И сыпал зо­ло­то на пло­ща­ди и зда­нья.
Про­ща­ясь, низ­кий луч фрон­то­ны оза­рял,
Вли­вая кровь зари в немые из­ва­я­нья.
Про Божий храм твер­дил при­зыв ко­ло­ко­лов.
Но слит­ный гром колес, бичей и го­ло­сов,
И ран­ние огни, и свет­лые на­ря­ды
В двой­ном си­я­нии зари и фо­на­рей,
Улыб­ки жен­ских лиц и вкрад­чи­вые взгля­ды —
Все пред­ве­ща­ло ночь со­блаз­на и стра­стей.
И город ми­ро­вой, тре­вож­ный и по­роч­ный,
Пе­ре­сти­лал аль­ков для оргии по­роч­ной…
Чрез день в под­зем­ный мир слу­жи­те­ли вошли
И там безум­ную и рядом труп нашли.
По бреду жен­щи­ны и жа­ло­бам сму­щен­ным,
По виду юноши, по следу ног в пыли
И по чер­там лица, от крика ис­ка­жен­ным,
Ищей­ки но­во­стей стра­да­нья их про­чли.
Два дня об их судь­бе га­зе­ты все ве­ща­ли,
И лю­бо­пыт­ные тот угол по­се­ща­ли,
Где юноша погиб. И был на месте том
Воз­двиг­нут столб с до­с­кой и над­пи­сью поэта,
В том крае слав­но­го:
«Та­ин­ствен­ным путем
Судь­ба нас при­ве­ла в оби­тель тьмы из света.
Нам дан был про­вод­ник — мы от него ушли.
По­дру­га нам дана — ее мы раз­вра­ти­ли.
Два ярких све­то­ча сияют нам вдали,
Но сами — прах, они лишь прах нам осве­ти­ли.
Бе­зу­мец бре­дит вслух, и, на­се­ляя тьму
Детьми своей мечты, во тьме не жаж­дет света,
А муд­рый во­пи­ет неве­до­мо к кому.
Но глух на­вис­ший свод — и нет ему от­ве­та». 

1. Среди при­ро­ды
2. Друг мой, я печален также беспредельно
3. Лишь тот достоин быть, Господь любвеобильный
4. Метемпсихоз
5. В аль­бом

Распечатать стихотворение

• Ольга Ярославна Тельтофт • Душа научилась беречь
• Анна Андреевна Ахматова • О, молчи! от волнующих страстных речей
• Иван Иванович Горбунов-Посадов • Благовещенск
• Генрих Вениаминович Сапгир • Любящие
• Николай Макарович Олейников • Шурочке
• Ян Сатуновский • Вчера, опаздывая на работу
• Вера Александровна Меркурьева • Есть слова – не от уст к устам
• Надежда Григорьевна Львова • Небо бледнее и кротче
• Борис Александрович Садовской • Весенний дождь
• Юрий Борисович Софиев (Бек-Софиев) • О, романтические дали

Top-25 поэтов

1. Сергей Александрович Есенин (1895-1925)
2. Дмитрий Сергеевич Мережковский (1866-1941)
3. Алексей Константинович Толстой (1817-1875)
4. Константин Дмитриевич Бальмонт (1867-1942)
5. Иван Алексеевич Бунин (1870-1953)
6. Иосиф Александрович Бродский (1940-1996)
7. Николай Степанович Гумилёв (1886-1921)
8. Анна Андреевна Ахматова (1889-1966)
9. Анатолий Борисович Мариенгоф (1897-1962)
10. Александр Васильевич Ширяевец (1887-1924)
11. Александр Сергеевич Пушкин (1799-1837)
12. Агния Львовна Барто (1901-1981)
13. Александр Александрович Блок (1880-1921)
14. Вероника Михайловна Тушнова (1911-1965)
15. Борис Леонидович Пастернак (1890-1960)
16. Афанасий Афанасьевич Фет (1820-1892)
17. Дон Аминадо (1885-1957)
18. Игорь Северянин (1887-1941)
19. Ольга Фёдоровна Берггольц (1910-1975)
20. Юлия Валериановна Жадовская (1824-1883)
21. Иван Саввич Никитин (1824-1861)
22. Николай Алексеевич Некрасов (1821-1877)
23. Иван Захарович Суриков (1841-1880)
24. Осип Эмильевич Мандельштам (1891-1938)
25. Владимир Владимирович Маяковский (1893-1930)

Количество обращений к стихотворению: 933

Последние стихотворения