Юрий Петрович Воронов (1929-1993)

• Биография

Все стихотворения на одной странице

- Оглавление -

27 января 1944 года

За залпом залп гремит салют.
Ракеты в воздухе горячем
Цветами пёстрыми цветут.
А ленинградцы тихо плачут.
Ни успокаивать пока,
Ни утешать людей не надо.
Их радость слишком велика —
Гремит салют над Ленинградом!
Их радость велика, но боль
Заговорила и прорвалась:
На праздничный салют с тобой
Пол-Ленинграда не поднялось…
Рыдают люди, и поют,
И лиц заплаканных не прячут.
Сегодня в городе салют.
Сегодня ленинградцы плачут…

Вода

Опять налёт, опять сирены взвыли.
Опять зенитки начали греметь.
И ангел с петропавловского шпиля
В который раз пытается взлететь.

Но неподвижна очередь людская
У проруби, дымящейся во льду.
Там люди воду медленно таскают
У вражеских пилотов на виду.

Не думайте, что лезут зря под пули.
Остались - просто силы берегут.
Наполненные вёдра и кастрюли
Привязаны к саням, но люди ждут.

Ведь прежде чем по ровному пойдём,
Нам нужно вверх по берегу подняться.
Он страшен, этот тягостный подъём,
Хотя, наверно, весь - шагов пятнадцать.

Споткнёшься, и без помощи не встать,
И от саней - вода дорожкой слёзной…
Чтоб воду по пути не расплескать,
Мы молча ждём, пока она замёрзнет…

Дорога жизни

Они лежали на снегу
Недалеко от города.
Они везли сюда муку.
И умерли от голода…

* * *

Забвенье или память? - спросишь ты.
И я тебе отвечу, жизнь, без спора:
Конечно, память! В ней мои мосты
В грядущий день. Она - моя опора.

Когда приходит памяти конец,
Ты - дом, где окна досками забиты.
Нет ничего опаснее сердец,
В которых пережитое убито.

Забыть, что было, - значит обокрасть
Самих себя своими же руками.
Становятся слепыми ум и страсть,
Когда у человека меркнет память.

И я в свои недожитые дни
Взываю то с надеждой, то с тревогой:
О жизнь, ты только память сохрани,
Пока живу я, памяти не трогай!

Её нести сквозь долгие года -
Нелёгкий труд. Но человек - не сито!
Тем, что ворчат: Она - твоя беда, -
Отвечу: В ней - мой свет, моя защита!

* * *

Когда живое всё от взрывов глохло,
А он не поднимал ни глаз, ни рук,
Мы знали: человеку очень плохо.
Ведь безразличье хуже, чем испуг.

Мы знали: даже чудо не излечит,
Раз перестал он жизнью дорожить.
Но был последний способ - взять за плечи
И крикнуть человеку: «Надо жить!»

Приказом и мольбой одновременно
Звучал тот полушёпот-полукрик.
И было так: с потусторонним пленом
Вновь расставался человек в тот миг…

И если вдруг от боли или муки
Я стану над судьбой своей тужить,
Ты, как тогда, на плечи брось мне руки
И, как тогда, напомни: «Надо жить!..»

Ленинградские деревья

Им долго жить - зелёным великанам,
Когда пройдёт блокадная пора.
На их стволах - осколочные раны,
Но не найти рубцов от топора.

И тут не скажешь: сохранились чудом.
Здесь чудо или случай ни при чём…
…Деревья! Поклонитесь низко людям
И сохраните память о былом.

Они зимой сжигали всё, что было:
Шкафы и двери, стулья и столы.
Но их рука деревьев не рубила.
Сады не знали голоса пилы.

Они зимой, чтоб как-нибудь согреться -
Хоть на мгновенье, книги, письма жгли.
Но нет садов и парков по соседству,
Которых бы они не сберегли.

Не счесть погибших в зимнее сраженье.
Никто не знает будущих утрат.
Деревья остаются подтвержденьем,
Что, как Россия, вечен Ленинград!

Им над Невой шуметь и красоваться,
Шагая к людям будущих годов.
…Деревья! Поклонитесь ленинградцам,
Закопанным в гробах и без гробов.

Мёртвые

Мне кажется: когда гремит салют,
Погибшие блокадники встают.

Они к Неве по улицам идут,
Как все живые. Только не поют.

Не потому, что с нами не хотят,
А потому, что мёртвые молчат.

Мы их не слышим, мы не видим их,
Но мёртвые всегда среди живых.

Идут и смотрят, будто ждут ответ:
Ты этой жизни стоишь или нет?..

* * *

Мы никогда так много не молчали,
Не думали так много никогда,
Как той зимой потерь, тревог, печали,
Где новый день, как новая беда…

К чему ж упрек, что слишком поспешил
И трудное решенье принял сразу?
Я, может быть, уже тогда решил,
Как поступить сегодня был обязан…

* * *

Опять война,
Опять блокада...
А может, нам о них забыть?
Я слышу иногда:
«Не надо,
Не надо раны бередить».
Ведь это правда, что устали
Мы от рассказов о войне
И о блокаде пролистали
Стихов достаточно вполне.
И может показаться:
Правы
И убедительны слова.
Но даже если это правда,
Такая правда —
Не права!
Чтоб снова
На земной планете
Не повторилось той зимы,
Нам нужно,
Чтобы наши дети
Об этом помнили,
Как мы!
Я не напрасно беспокоюсь,
Чтоб не забылась та война:
Ведь эта память — наша совесть.
Она,
Как сила, нам нужна...

* * *

Палата спит. А он с самим собою
Вполшёпота о чём-то говорит.
Он знает, что во сне кричит от боли,
И, чтобы не мешать другим, не спит.

Ни двинуться, ни встать - бинты как путы.
А в памяти - развалины опять.
Он умирал под ними двое суток…
Скорей бы утро, можно будет спать.

* * *

Пусть другие судачат:
Без удачи - беда.
Я не верю удаче
Без большого труда.

Даже строчке не верю -
Стихотворной, моей,
Если я в полной мере
Не намучился с ней.

Мне опять не до смеха,
Стих упрям, как всегда.
Не желай мне успеха,
Пожелай мне труда!

* * *

Так бывает порою с нами:
Вспомнишь что-то, увидишь сны -
И глядишь на всё не глазами,
А глазницами той войны.

Если память своё заладит,
Бесполезно перечить ей.
Ты опять прикован к блокаде,
Как к скале своей Прометей.

Вновь январь за окном белеет,
Рядом снова твои друзья.
Те же - мёртвые не стареют,
Не меняются. Им нельзя.

Обсуждают твои поступки:
- Мы бы здесь поступили так… -
Осуждают твои уступки:
- Тут нельзя отступать, никак!..

И тогда в своё оправданье
Говоришь им: - Тому виной
Слишком много лет расстоянья.
Я, наверное, стал иной.

Да, иной! - Только ты не понят.
И темнеют зрачки их глаз:
- Раз ты жив, по тебе сегодня
Люди могут судить о нас!

Могут мерить - не вслух, подспудно -
То далёкое далеко.
- Я согласен, но это трудно.
- Трудно? - Трудно! - А нам легко?..

И уйдут, молчаливо глядя
Сквозь тебя и других людей.
…Так живу. Прикован к блокаде,
Как к скале своей Прометей.

Улица Росси

1

На улице Росси строй жёлтых фасадов
Подчёркнуто чёток, как фронт на парадах.
Она небольшая. И нет ленинградца,
Который сумел бы на ней затеряться.

Здесь фильмы снимают при ясной погоде,
Туристы, беседуя с гидами, бродят.
Проходят девчонки с походкой приметной,
Поскольку тут — здание школы балетной.

Я тоже на улице Росси бываю.
Но мне здесь невесело: я вспоминаю…

2

Дворец пионеров, что с улицей рядом,
Стал новой больницей в начале блокады.
Сюда привозили из разных районов
И тех, кто спасён был в домах разбомблённых,
И тех, кто контужен был вражьим снарядом,
И тех, кто в дороге от голода падал…

Я помню, как плотно стояли кровати
В промёрзлой насквозь полутёмной палате.
Мне видятся скорбные лица лежащих
И слышится голос соседа всё чаще.
Он, если мы долго и мрачно молчали,
Читал нам «Онегина»: чтоб не скучали…

Мы верили твёрдо: вот-вот наступленье,
Когда согласились с его предложеньем,
Что в первую пятницу после Победы
Все в полдень на улицу Росси приедут.

Сомненья по поводу места для сбора
Он тут же развеял без долгого спора:
— До Росси не только легко добираться:
На улице этой нельзя затеряться!..

А вскоре в метель, что гудела, бушуя,
Его отправляли на землю Большую.
Он еле дышал, но, прощаясь, нам бросил:
— Пока… Не забудьте про улицу Росси…

3

Я в пятницу вслед за победным салютом
На встречу приехал минута в минуту.
Я ждал. Я в надежде к прохожим бросался.
Но снова и снова один оставался.

Забыть уговор? Не могли! Неужели?..
А может быть, с фронта прийти не успели?
А кто-то оставить работу не может?..
Но в сорок шестом повторилось всё то же.

4

Всё то же… А время без устали мчится.
Я в чудо не верю: его не случится.
Но в первую пятницу после Победы
Я снова на улицу Росси поеду.
Мне надо с друзьями тех лет повидаться…

На улице этой нельзя затеряться!

* * *

Я смерть свою ни зрением, ни слухом
До времени почувствовать не вправе.
Но если ты - костлявая старуха,
Ещё не ясно, кто из нас костлявей.

Я б не хотел увидеться с тобою.
А если всё ж тропа сведёт друг с другом,
Могу упасть я, не осилив боя.
Но ты не встретишь смертного испуга.

Всего стихотворений: 14