Иосиф Александрович Бродский

Посвящается Чехову

Закат, покидая веранду, задерживается на самоваре.
Но чай остыл или выпит; в блюдце с вареньем - муха.
И тяжелый шиньон очень к лицу Варваре
Андреевне, в профиль - особенно. Крахмальная блузка глухо
застегнута у подбородка. В кресле, с погасшей трубкой,
Вяльцев шуршит газетой с речью Недоброво.
У Варвары Андреевны под шелестящей юбкой
ни-че-го.

Рояль чернеет в гостиной, прислушиваясь к овации
жестких листьев боярышника. Взятые наугад
аккорды студента Максимова будят в саду цикад,
и утки в прозрачном небе, в предчувствии авиации,
плывут в направленьи Германии. Лампа не зажжена,
и Дуня тайком в кабинете читает письмо от Никки.
Дурнушка, но как сложена! и так не похожа на
книги.

Поэтому Эрлих морщится, когда Карташев зовет
сразиться в картишки с ним, доктором и Пригожиным.
Легче прихлопнуть муху, чем отмахнуться от
мыслей о голой племяннице, спасающейся на кожаном
диване от комаров и от жары вообще.
Пригожин сдает, как ест, всем животом на столике.
Спросить, что ли, доктора о небольшом прыще?
Но стоит ли?

Душные летние сумерки, близорукое время дня,
пора, когда всякое целое теряет одну десятую.
"Вас в коломянковой паре можно принять за статую
в дальнем конце аллеи, Петр Ильич". "Меня?" -
смущается деланно Эрлих, протирая платком пенсне.
Но правда: близкое в сумерках сходится в чем-то с далью,
и Эрлих пытается вспомнить, сколько раз он имел Наталью
Федоровну во сне.

Но любит ли Вяльцева доктора? Деревья со всех сторон
липнут к распахнутым окнам усадьбы, как девки к парню.
У них и следует спрашивать, у ихних ворон и крон,
у вяза, проникшего в частности к Варваре Андреевне в спальню;
он единственный видит хозяйку в одних чулках.
Снаружи Дуня зовет купаться в вечернем озере.
Вскочить, опрокинув столик! Но трудно, когда в руках
все козыри.

И хор цикад нарастает по мере того, как число
звезд в саду увеличивается, и кажется ихним голосом.
Что - если в самом деле? "Куда меня занесло?" -
думает Эрлих, возясь в дощатом сортире с поясом.
До станции - тридцать верст; где-то петух поет.
Студент, расстегнув тужурку, упрекает министров в косности.
В провинции тоже никто никому не дает.
Как в космосе.

1. Семенов
2. Памяти Н. Н.
3. Томасу Транстремеру
4. Томас Транстремер за роялем
5. Послесловие к басне

Распечатать стихотворение

• Иван Алексеевич Белоусов • Благодарю я день за солнце
• Анна Андреевна Ахматова • Это тот, кто сам мне подал цитру
• Александр Сергеевич Пушкин • Дубравы, где в тиши свободы
• Мирра Александровна Лохвицкая • «Мёртвая роза»
• Владимир Митрофанович Голиков • В страстном хоре вакханалий
• Павел Григорьевич Антокольский • Кладовая
• Николай Николаевич Асеев • Предчувствия
• Юрий Иосифович Визбор • Вот вы тоже плавали когда-то
• Юрий Давидович Левитанский • Шампанским наполнен бокал
• Николай Максимович Минский • Нелли

Top-25 поэтов

1. Сергей Александрович Есенин (1895-1925)
2. Дмитрий Сергеевич Мережковский (1866-1941)
3. Иван Алексеевич Бунин (1870-1953)
4. Иосиф Александрович Бродский (1940-1996)
5. Константин Дмитриевич Бальмонт (1867-1942)
6. Алексей Константинович Толстой (1817-1875)
7. Николай Степанович Гумилёв (1886-1921)
8. Анна Андреевна Ахматова (1889-1966)
9. Анатолий Борисович Мариенгоф (1897-1962)
10. Вероника Михайловна Тушнова (1911-1965)
11. Александр Сергеевич Пушкин (1799-1837)
12. Александр Васильевич Ширяевец (1887-1924)
13. Агния Львовна Барто (1901-1981)
14. Александр Александрович Блок (1880-1921)
15. Борис Леонидович Пастернак (1890-1960)
16. Афанасий Афанасьевич Фет (1820-1892)
17. Ольга Фёдоровна Берггольц (1910-1975)
18. Дон Аминадо (1885-1957)
19. Иван Саввич Никитин (1824-1861)
20. Игорь Северянин (1887-1941)
21. Николай Алексеевич Некрасов (1821-1877)
22. Юлия Валериановна Жадовская (1824-1883)
23. Осип Эмильевич Мандельштам (1891-1938)
24. Владимир Владимирович Маяковский (1893-1930)
25. Иван Захарович Суриков (1841-1880)

Количество обращений к стихотворению: 1004

Последние стихотворения