Русская поэзия
Русские поэтыБиографииСтихи по темам
Случайное стихотворение
Рейтинг русских поэтовРейтинг стихотворений


Русская поэзия >> Юрий Никандрович Верховский

Юрий Никандрович Верховский (1878-1956)


  • Биография

    Все стихотворения на одной странице


    * * *

    Ах, душечка моя, как нынче мне светло!
    Смотрю и слушаю, — от сердца отлегло, 
    
    День хмурый не томит и не гнетет нимало: 
    Твой чистый голосок звенит мне, как бывало, 
    
    Вот песня милая, младенчески проста, 
    Тебе сама собой приходит на уста; 
    
    Ребячьей резвости не ищешь выраженья, 
    А словно хоровод твои ведет движенья, 
    
    И жизнью солнечной живешь сейчас вполне —
    И так улыбкою одною светишь мне, 
    
    Что счастие твое святою детской силой 
    Всю жизнь мне делает желанною и милой.


    * * *

    Богатый ливень быстро прошумел,
    Серебряный, веселый и прохладный.
    Пустынный зной, немой и безотрадный,
    Он разорвал — прекрасен, юн и смел.
    
    Он — юноша — среди веселых дел
    Вбежал сюда, еще к веселью жадный,
    Смеясь, хваля какой-то пир громадный,
    Блестящими глазами поглядел.
    
    И нет его. Он убежал, спеша.
    Словами торопливыми прославил
    Он молодость — и радость тут оставил.
    
    На ветках, на стеблях — как хороша!
    Алмазная, блестит, звучит, играя,
    Поет стихи про пир иного края.


    * * *

    В майское утро улыбчивой жизни певцов простодушных 
    Бархатом юной земли, тканью ветвей и цветов
    Был возлелеян безвестный певец и бродил, как младенец; 
    Путь указуя, пред ним резвый порхал мотылек.
    Так принимал ты посох дорожный, о вечный скиталец, 
    Ныне на темной земле осени хмурый поэт.


    * * *

    В туманный зимний день я шел равниной снежной 
    С оцепенелою безмолвною тоской, 
    И веял на меня холодный, безнадежный, 
    Покорный, мертвенный покой.
    
    Потупя голову, в бесчувственном скитанье, 
    Казалось, чей-то сон во сне я стерегу... 
    И, обретая вновь мгновенное сознанье, 
    Увидел розу на снегу.


    * * *

    Глаза — лиловые фиалки 
    Цвели в тени твоих ресниц. 
    Под взором любящей весталки 
    Душа безвольно пала ниц.
    
    Высоко плыли облака — 
    Цвели, пронизанные светом. 
    Но им вослед влеклась тоска, 
    Дышала грозовым обетом.
    
    Заворожен волшебным словом, 
    Я безвозвратно изнемог. 
    Перед твоим огнем лиловым 
    Я пламень жертвенный зажег.
    
    На беломраморном челе 
    Святая тень лежала грозно, 
    Глася поникнувшей земле, 
    Глася душе безгласной: «Поздно»


    Город

    Тесно сдвинут
    Лабиринт.
    Старый город,
    Чем ты горд?
    
    Меж гранитом
    Строен ритм —
    Подневолен
    Шелест волн.
    
    Парус плачет
    Между мачт;
    Путь наш долог —
    Хмурый долг.
    
    Камень-берег
    Страсть отверг:
    Тени носит
    Черный мост.
    
    В тьму низринут
    Лабиринт.
    Здесь не дорог
    День — восторг.
    
    Жизнь украсить —
    И упасть:
    Меряй взором
    Хаос форм!
    
    Черных масок
    Темных ласк
    Жди, растроган,
    В пасти стогн!
    
    Вьется, бурен,
    Прах из урн.
    Тусклый город,
    Чем ты горд?


    * * *

          Александру Блоку
    
    
    Даль — очарована. И разочарованье
    Могу ль я вымолить у каменной судьбы?
    И скрипки нежный стон, и ярый вопль трубы
    Мне облекут равно мое в ночи взыванье.
    
    Так явно, что моя предызбранная часть —
    Владычица, тебя напевами заклясть.
    И все грядущее не в том ли, роковое,
    Чтоб образ твой создать стихи мои могли? —
    И я увидел бы в торжественном покое:
    Вот — ты ко мне идешь из голубой дали.


    Догадка

    Какой нежданною тоской — 
    И обольстительно и жутко — 
    Мой хмурый прогнала покой 
    Твоя загадочная шутка!
    
    Но для чего настроил я 
    Свою чувствительную лиру, 
    Когда в элегии — сатиру 
    Узнала явно мысль моя?
    
    Иль так обманываться сладко 
    Бывалой нежною тоской — 
    И эта милая догадка 
    Водила милою рукой?


    * * *

    Дождливый день ползет к ночи уныло
    И шопотом зовет несмело тьму.
    Уже с утра пустое сердце ныло,
    И тусклый сон мерещился уму.
    
    Сознание бездейственно застыло,
    Не разгадав навеки, почему —
    И для чего кругом все так постыло,
    Все так враждебно духу моему.
    
    И пусть же день свершает путь обычный,
    Дождливый путь к вечерней тьме — и пусть
    Шаги его и шум одноязычный —
    
    Знакомая, своя, родная грусть.
    Как старой сказки шепот, мне привычный,
    Уж я давно все знаю наизусть.


    * * *

    Есть имена. Таинственны и стары, 
    Пылают властью эти имена. 
    Как приворотных зелий семена, 
    Они таят неведомые чары.
    
    Дивились им века и племена, 
    Иль тихо пели их сквозь зов гитары, 
    Они властны, как сладкие кошмары, 
    В усладах их безвластны времена.
    
    Из них одно в прозрении глубоком 
    Душа зовет, из века в века — одно, 
    Покорена проникновенным оком.
    Не знаю я, недавно иль давно — 
    И я настигнут именем — как Роком. 
    Сегодня мне узнать его дано.


    * * *

    Зачем, паук, уходишь торопливо 
    Ты по столу от взора моего? 
    Иль то, что мне таинственно и живо, 
    Давно тебе обычно и мертво?
    
    Другой паук когда-то постоянно 
    Великого маэстро навещал 
    И, поместясь к нему на фортепьяно, 
    Всего себя он звукам посвящал.
    
    И, одинок, любил его Бетховен. 
    Его давно воспел другой поэт. 
    Не потому ль уходишь, хладнокровен, 
    Что гения в моих напевах нет, —
    
    Что, даже приманить тебя желая, 
    Сейчас пою уж петое давно, 
    Что чар полна всегда душа живая, 
    Но жизнь зачаровать не всем дано?


    * * *

    Как раненый олень кидается в поток —
    И жгучие хладеют раны — 
    И дальше мчится он, лишь, ясен и глубок,
    Окрашен ключ струей багряной, — 
    
    Так, истомясь, душа вверяется волне
    Музыки светлой и певучей 
    И, обновленная целительной вполне,
    Ее пронижет болью жгучей.


    * * *

    Как ты привык к плохим обоям
    Убогой комнаты своей, 
    Но, лихорадкой беспокоим, 
    Увидишь в них проклятым роем 
    Драконов, мандрагор, чертей, — 
    Так, приглядись к толпе людей, 
    Одной и той же раз за разом,
    Болезненно-раскрытым глазом, —
    Увидишь в них ясней, ясней 
    Поток цветов, чертей, зверей — 
    И возопишь, и содрогнешься, 
    Но от него не отвернешься — 
    И вдруг постигнешь, что твое 
    С ним неразрывно бытие.


    Месяцу, заре, звезде, лазури, солнцу

    Мой нежный, милый брат, 
    О месяц молодой, 
    От светозарных врат 
    Воздушною чредой, 
    Долиною отрад
    Над облачной грядой 
    Плывешь ты грустно-рад 
    За тихою звездой. 
    О месяц, ясный брат — 
    Любимый, молодой.
    
    Сестра моя — заря, 
    Красавица сестра, 
    Стыдливостью горя, 
    Из тихого шатра 
    В лазурные моря, 
    Когда придет пора, 
    Идешь встречать царя, 
    Чтоб гаснуть до утра, 
    О томная заря, 
    Прелестная сестра.
    
    Ты, светлая жена, 
    Звезда вечерних снов, 
    Пленительно нежна 
    В немом потоке слов, 
    Любовью возжена, 
    Свершаешь страстный лов, 
    Душой отражена — 
    И свет твой вечно нов, 
    О светлая жена, 
    Звезда вечерних снов.
    
    О благостная мать, 
    Лазурь небес благих, 
    Молю тебя внимать 
    Священный, светлый стих; 
    Да пьет он благодать, 
    Величествен и тих, 
    Чтоб в гимне передать 
    Безбрежность благ твоих, 
    О благостная мать, 
    Лазурь небес благих.
    
    О ясный мой отец, 
    О Гелиос — любовь, 
    Начало и конец, 
    Огонь, вино и кровь. 
    Воздвигни свой венец! 
    Слепящий рай готовь
    Для пламенных сердец, 
    Блаженных вновь и вновь! 
    О светлый мой отец, 
    О Гелиос — любовь!


    * * *

    Нам печали избыть не дано. 
    А на склоне печального лета — 
    Как бывало утешно одно 
    Загрустившему сердцу поэта:
    
    Закатиться в поля и луга 
    И леса над речными водами, 
    Где ступала не часто нога, 
    Где не славят природу словами!
    
    Но теперь и мечтать о тебе, 
    Мать родная, обидно и больно — 
    Изнывать по проклятой судьбе, 
    По злодейке твоей своевольной.
    
    И томиться с тобой суждено 
    Разлученным — под игом запрета, 
    И на склоне печального лета 
    Нам печали избыть не дано.


    * * *

       Поликсене
    
    Рождественскою ночью, 
    Прощения моля, 
    Узрела бы воочью 
    Притихшая земля — 
    
    Мечту, что ясным взорам 
    Светла твоим, дитя: 
    Всплывая легким хором, 
    Свиваясь и летя, 
    
    Вот — ангелы крылами 
    Сияют в высоте, 
    Бесплотными хвалами 
    Ликуют о Христе 
    
    И славу в вышних Богу — 
    О, слышишь ты! — поют, 
    На снежную дорогу 
    С одежд сиянье льют — 
    
    И в свете снежной ночи, 
    В сей осиянной мгле 
    Сомкнуть бы сладко очи
    Притихнувшей земле.


    * * *

    Светлое имя твое
    Не овеется мрачностью; 
    Нежное имя твое
    Сочеталось с Прозрачностью.
    
    Утренней лаской горит,
    Пурпуровою, синею; 
    Ты низошла меж харит
    Непорочной богинею.
    
    Легкие ткани надев,
    Ты над пашнями, водами 
    В лике ликующих дев
    Пронеслась с хороводами.
    
    Ты вдохновляла свирель 
    Над живой Иппокреною;
    Пела — в ночи, на заре ль — 
    Полуптицей—сиреною.
    
    Ты ль меж харит названа 
    Гегемоной — харитою?
    Здесь названа ты одна
    Меж сирен — Маргаритою.
    
    Нежное имя твое
    Не овеется мрачностью; 
    Светлое имя твое
    Сочеталось с Прозрачностью.


    Сонет

    Три месяца под вашею звездою 
    Между волнами правлю я ладью 
    И, глядя на небо, один пою 
    И песней душу томную покою.
    
    Лелеемый утехою такою, 
    Весь предаюсь живому забытью, — 
    Быть может, хоть подобный соловью 
    Не вешнею — осеннею тоскою.
    
    А то верней — по Гейне — как дитя, 
    Пою, чтоб страшно не было потемок 
    И голосок дрожащий мой не громок;
    
    И тешит сердце звездочка, светя 
    Над лодочкою, как над колыбелью, 
    И улыбаясь тихому веселью.


    Струны

    1.
    
    Веет ветер, воет ветер,
    Серый дождь течет, сечет;
    Приуныл слезливый Питер —
    И молчит, и не молчит.
    
    Тусклым пологом тумана
    Занавесился фонарь;
    Где-то чудится измена,
    Вяло слышится: не верь!
    
    2.
    
    Слышу шорох, шум и шелест
    Вечерами темными;
    Ах, зачем брожу я холост
    С грезами безумными!
    
    Вон, спеша, летит ворона —
    Крыльями повеяла;
    Вон вдали кричит сирена —
    Душу мне измаяла.
    
    3.
    
    Ночь как сон спокойна.
    Только сердце слышу.
    Медленная тайна
    Обнимает душу.
    
    Вот напев дыханья;
    Тишина трепещет,
    Прежние виденья;
    Сердце ждет — не ищет.
    
    4.
    
    Спит вагон.
    Воет ветер.
    Я один.
    Близок Питер.
    
    Вновь туман.
    Вновь виденья.
    Жду измен.
    Жду свиданья.


    * * *

    Я уходил с душою оскорбленной
    От моего земного алтаря; 
    Еще дымил он жертвой раскаленной, 
    Зловещими рубинами горя.
    
    И над моей мечтою опаленной 
    Уже вставала новая заря — 
    Владычицей, порывом окрыленной, 
    Над бренными обидами царя.
    
    Но я тоске грызущей предавался: 
    Вокруг — назло призывам молодым 
    Удушливой волною расплывался
    Последней жертвы едкий, горький дым. 
    
    Я задыхался медленным угаром, 
    Отвергнутый с моим последним даром.




    Всего стихотворений: 20



  • Количество обращений к поэту: 5266







    Последние стихотворения


    Рейтинг@Mail.ru russian-poetry.ru@yandex.ru

    Русская поэзия