Русская поэзия
Русские поэтыБиографииСтихи по темам
Случайное стихотворение
Рейтинг русских поэтовРейтинг стихотворений


Русская поэзия >> Фёдор Алексеевич Кони

Фёдор Алексеевич Кони (1809-1879)


  • Биография

    Все стихотворения на одной странице


    Биография благородного человека

    Родился я — как подобает.
    Родитель мой был столбовой.
    Где он служил — господь то знает,
    Но человек был с головой.
    Хотя не дрался он с французом,
    Носил медаль, не знал аптек,
    Был дюж, здоров, с огромным пузом,
    Как благородный человек.
    
    Весь дом его был в строгом чине.
    Холопей праздную семью
    Держал всегда он в дисциплине,
    Как свору гончую свою.
    Он вел дела благополучно,
    Виновных на конюшне сек,
    Псарей учил собственноручно,
    Как благородный человек.
    
    Имея дела очень много
    То на охоте, то в гостях,
    Меня он сдал на волю бога,
    Я взрос у ключниц на руках.
    Я поедал варенье славно,
    Ходил смотреть рысистый бег
    И в бабки дулся преисправно,
    Как благородный человек.
    
    Я с гордостью открою внукам,
    Что полный курс мой был букварь,
    Что обучал меня наукам
    Наш деревенский пономарь.
    Я рос свободно, праздно, вольно,
    Меж дворни, гончих и телег,
    Да плеткой слуг стегал пребольно,
    Как благородный человек.
    
    Чтобы избавиться от жалоб,
    Отец решил меня женить,
    Да рассудил, что не мешало б
    Сперва маленько послужить.
    Мои бумаги были чисты —
    Тогда был не ученый век,
    И поступил я в копиисты,
    Как благородный человек.
    
    Не знал я, что такое страсти,
    За честью гнаться не хотел,
    Я покорялся всякой власти,
    Пред богачом благоговел.
    Не простирал далёко виды,
    Сбирал щепы, как дровосек,
    Сносил безропотно обиды,
    Как благородный человек.
    
    Я враг был всяких либералов,
    Во мне дух барства не потух.
    Всегда терпеть не мог журналов —
    В них эдакий какой-то дух.
    Я денег не сорил на вздоры,
    Не заводил библиотек,
    И не вступал ни с кем я в споры,
    Как благородный человек.
    
    Я проводил досуг иначе:
    Бродягам гроша не давал
    И в зимний вечер и на даче
    Исправно спал иль козырял.
    Меня не трогал неимущий —
    Не призревать же всех калек!
    Пусть сам достанет хлеб насущный —
    Как благородный человек.
    
    Жену мою… как вам сказать бы?..
    Мне мой начальник предложил.
    Он знал ее еще до свадьбы
    И награждал по мере сил.
    За ней сулил он тридцать тысяч…
    За эти деньги — в наш-то век —
    Себя позволит всякий высечь,
    Как благородный человек!
    
    Жена любила все обряды
    Великолепных светских дам,
    Днем покупала всё наряды,
    Скиталась ночью по балам.
    Сперва ее пленила полька,
    Потом подъехал знатный грек…
    Что ж было делать?.. Плюнул только,
    Как благородный человек.
    
    Я был в делах отменно тонок,
    Спины и щей не жалел,
    Пред сильным — просто падал до ног,
    Знал фамильярности предел.
    И хоть без мудрого ученья,
    А переплыл я много рек
    И нажил славных три именья,
    Как благородный человек.
    
    Я в свете с важностью прямою
    Всегда держать себя умел,
    И подчиненный предо мною
    Ни сесть, ни пикнуть бы не смел.
    А если б вышел он из правил,
    Да я бы суд над ним изрек:
    Без хлеба на всю жизнь оставил,
    Как благородный человек.
    
    Детей к начальству на поклоны
    Всегда с собою я возил.
    Что значат важные персоны,
    Я с малолетства им внушил.
    Зато карьеру им составил,
    Теперь пойдут и без опек,
    Я долг родительский исправил,
    Как благородный человек.
    
    Весь век я терся по приемным
    У командиров и вельмож,
    Терпел их шутки с видом скромным,
    На всё готов был и пригож.
    За честь считал вкушать их брашен,
    В мой дом их звал хоть на ночлег.
    Зато их милостью украшен,
    Как благородный человек.
    
    Хоть ждал ремесленник уплаты
    С меня лет десять иногда,
    Но метил я в аристократы
    И твердо знал, что нет стыда
    Должать за мебель, за линейки.
    Зато платил я весь свой век
    Долги по картам до копейки,
    Как благородный человек.
    
    И внес на имя неизвестных
    Давно в ломбард я капитал,
    Достиг до степеней известных
    И всё, что можно, нахватал.
    Воздвиг этажей в шесть домишко,
    И формуляр мой чист как снег,
    А жил-то я на свой умишко,
    Как благородный человек.
    
    Скончался я, оплакан сыном,
    За мной тянулся ряд карет,
    Свезли меня под балдахином,
    И на поминках был обед.
    На днях в газетах вышел нумер,
    Что, мол, такой-то, имярек,
    Почтенно жил и честно умер,
    Как благородный человек!
    


    Булгарин

    Как вор отъявленный — он дерзок,
    Как вор в суде — подлёнек он,
    Как вор на исповеди — мерзок,
    Как вор в полиции — смешон.


    Гондольер

    В. П. Боткину
    
    Voila bien la Venise du poete
                          Sophie Gay
    
    «Гондольер молодой! Взор мой полон огня,
    Я стройна, молода. Не свезешь ли меня?
    Я к Риальто спешу до заката!
    Видишь пояс ты мой, с жемчугом, с бирюзой,
    А в средине его изумруд дорогой?..
    Вот тебе за провоз моя плата».
    
    — «Нет, не нужен он мне, твой жемчужный убор;
    Ярче камней и звезд твой блистательный взор.
    Но к Риальто с тобой не плыву я:
    Гондольер молодой от синьор молодых
    Не берет за провоз поясов дорогих, —
    Жаждет он одного поцелуя!»
    
    — «Ах, пора! На волнах луч последний угас,
    А мне сроку дано на один только час, —
    Гондольер, подавай мне гондолу!
    Помолюсь за тебя я ночным небесам,
    Целовать я тебе руку белую дам,
    А вдобавок спою баркаролу!»
    
    — «Знаю я: голос твой звучной флейты звучней,
    Знаю я, что рука морской пены белей,
    Но к Риальто с тобой не плыву я!
    Сам могу я запеть, — мне не нужно октав,
    Мне не нужно руки — хладных сердцу отрав,
    Одного жажду я поцелуя!»
    
    — «Вот мой яшмовый крест — в Палестине найден,
    И святейшим отцом в Риме он освящен,
    А при нем и янтарные четки!»
    — «Крестик ты сбереги, — я и сам в Риме был,
    К папе я подходил, и крестом осенил
    Он меня, мои весла и лодки!»
    
    И я видел потом, как, любуясь луной,
    Плыл с синьорой вдвоем гондольер молодой,
    А над ними ветрило играло
    Он был весел и пел, и ей в очи смотрел,
    И на щечке у ней поцелуй пламенел,
    И Риальто вдали чуть мелькало.


    Дифирамб искреннему другу мелочному лавочнику

     Пусть Виргилий прославляет Августов, а я
     хочу хвалить Фрола Силина, простого
     поселянина.
    
                                    Карамзин
    
    Хвала тебе, торговец благородный,
    С душою нежной, мягкою как шелк,
    Хвала тебе! в те дни, когда, голодный,
    По лавочкам таскался я как волк,
    В те дни, когда вдруг захворал картофель
    И страх объял кухарок всех умы, —
    Ты разгадал мой истощенный профиль…
    Ты помнишь ли? но не забудем мы!
    
    Пожертвовав для ближнего карманом
    И теплою любовию дыша,
    Не захотел прослыть ты Тамерланом
    И брал на грош лишь гривну барыша.
    Зато к тебе сбежалися все бабы
    И съели вмиг все огурцов холмы,
    Хотя тогда желудки были слабы…
    Ты помнишь ли? но не забудем мы!
    
    Душа твоя целительным бальзамом
    На горничных обильно потекла.
    Ты как артист припас в угоду дамам
    И голубков из дутого стекла,
    И баночку помады бергамотной,
    И яблоков с брусникой для зимы, —
    Цикорию давал в кредит охотно…
    Ты помнишь ли? но не забудем мы.
    
    Ты помнишь ли, когда я для афиши
    Писал тебе про всякие харчи
    И превознес талант твой выше крыши,
    А бескорыстье — выше каланчи…
    Ты мне принес, о добрый, две селедки,
    Ватрушки фунт и разные кормы
    И удружил три гривны на подметки…
    Ты помнишь ли? но не забудем мы!
    


    Измена

    Вы мне говорили
    Часто в прошлом лете,
    Что меня любили
    Больше всех на свете.
    Я вам сдуру верил,
    Увлекаясь чувством;
    Взор ваш лицемерил
    С редкостным искусством.
    
    Год прошел — нашли вы,
    Что уж стар я очень,
    Что глаза не живы,
    Жар любви непрочен.
    Кстати ли участье
    К жалкому калеке?
    И нашли вы счастье
    В дюжем человеке.
    
    Он так полон страсти,
    Геркулес по силам,
    Говорит всё сласти
    С увлеченьем милым;
    Всё на нем с иголки,
    Строен, бакенбарды
    Словно две метелки —
    Хоть в кавалергарды!
    
    Страсть свою слезами
    Вылил в жаркой сцене,
    Стоя перед вами
    На одном колене.
    В брак готов, сердечный…
    Лестная картина!
    Стоит уж, конечно,
    Выделки овчина.
    
    Весело смеяться
    Над судьбой комичной
    Было б, может статься,
    Кстати и прилично…
    А я, дурень, плачу
    И крушусь не в меру,
    Что я с вами трачу
    В ум и в душу веру.


    История бала

    Был Рим! — Пред ним дрожали троны!
    Но что же нам оставил он?
    Наместо лавров — макароны,
    И комедьянтов легион!
    Затем и Спарта оплошала,
    Затем упал и грозный Рим,
    Что мудрость древняя не знала,
    Как бал для царств необходим.
    Бал создан новыми веками!
    И мы должны благословлять
    Того, кто выдумал балами
    Серьезный мир побаловать!
    
    Бал — настоящая находка
    Для юных франтов и для дам;
    Его с восторгом ждет красотка,
    Он праздник пасмурным отцам.
    Чтоб дочка куколкой оделась,
    Хлопочет опытная мать,
    А чтоб она не засиделась,
    Везет ее потанцевать.
    
    Бал можем мы сравнить с турниром,
    С ареной важной суеты,
    Где первым ставятся кумиром
    Сердца и деньги красоты.
    Один пронзить их шпорой хочет,
    Тот аксельбантом притянуть,
    А третий из того хлопочет,
    Чтоб в сундучок ее скакнуть,
    Тот хочет пыль пустить ногами,
    Тот мадригальчик отпустить,
    Тот норовит пленить усами,
    А тот глисадой обольстить.
    
    Судья тут ищет развлеченья,
    А воин доблестных побед;
    Тот повышенья, тот именья,
    Тот покровительства привет.
    Для всех открытые дороги:
    Порхает, прыгает народ!
    И у кого проворней ноги,
    Скорее к цели тот дойдет.
    
    А девы, стан свивая гибкий,
    В корсете узком чуть дыша,
    Всем раздают свои улыбки
    Под дроби мелких антраша.
    И даже доктор благодарный,
    Смотря на танцы у дверей,
    Любуется в душе, коварный,
    Грядущей практикой своей.
    
    Все резвы, веселы, как дети!
    Лепечут нежно, как птенцы,
    А между тем повсюду сети
    И всюду ловкие ловцы.
    Не надрывайте даром груди:
    Труду до цели далеко!
    Ведь и ногами выйдешь в люди,
    Лишь только прыгай высоко!
    
    Танцмейстер и профессор слова
    Равны по службе и в чинах;
    Но первый обогнал другого,
    Затем что легче на ногах.
    Давайте балы понедельно,
    Они вас к цели приведут;
    Те скажут: человек-то дельный!
    Другие: он ужасный плут!
    И пусть о бале бьют тревогу,
    А результат его такой:
    Он на короткую вас ногу
    Поставит с сильною рукой!
    
    Балы — игрушка в общем мненьи.
    Но не таков их тайный смысл:
    То плод роскошный упоенья,
    А как раскусишь, так он кисл.
    А что тут лести, вероломства,
    Интриг, уловок и причуд!
    Тут вся история знакомства,
    Хоть бал игрушкою зовут.
    
    Мы в польском девушку заводим,
    Рассудок в вальсе узнаем;
    В кадрили к сердцу переходим
    И глазки приступом берем.
    В мазурке речию живою
    Даем двусмысленный намек:
    И что в душе, что за душою,
    Узнаем вдоль и поперек.
    
    Но наконец к развязке сцены,
    В кружок доверчивый стеснен,
    Без прихотливой перемены
    Час целый вьется котильон.
    Уж дремлет на софе старушка,
    А мы в углу… рука с рукой…
    И часто бальная игрушка —
    Опасной кончится игрой!
    
    Бал создан нашими веками;
    Того должны мы выхвалять,
    Кто человечество балами
    Затеял первый баловать!
    
    Теперь идет нравоученье
    (Хоть их не очень любит свет!):
    К балам питая уваженье,
    Хочу я вам подать совет:
    Чтоб в обществе не знать опалы,
    Людские прихоти любя,
    Вы на балах — точите балы,
    Балы давайте у себя.


    Куплеты Алены Ивановны

    Ох уж эти мне гусары!
    Для девиц как саранча!
    Заведут там тары-бары,
    Рубят нежности сплеча;
    Закипит, как самоварик,
    Только денег дай в запас!
    А женился — глядь, гусарик
    Прогусарит всё как раз.


    Куплеты Весельева

    Наука света нелегка!
    И хоть оно довольно чудно,
    А умного от дурака
    Узнать бывает очень трудно.
    Но уж давно устроен так
    Свет безалаберный и шумный:
    Всегда в нем умничал — дурак,
    Всегда дурачился — разумный.


    Куплеты Губернатора

    В старину у наших дам
    Были опахалы,
    Им, бывало, по краям
    Пишут мадригалы.
    Поцелуй или привет
    Был за то наградой, —
    Счастлив сметливый поэт,
    Больше и не надо!
    
    Но теперь пора не та —
    Вееры не в моде,
    Близорукость, слепота —
    В нынешней методе.
    И хотя теперь у нас
    Нет старинной ласки,
    Нет здоровых прежних глаз,
    Но зато есть глазки!
    
    Я с вопросом не к одной
    Подходил кокетке:
    «Для чего вы, ангел мой,
    Смотрите в лорнетки?»
    Но у всех ответ один:
    Вечно объявляют,
    Что лорнетки к ним мужчин
    Как-то приближают.


    Куплеты Незацепина (У вас всегда уважен вдвое)

    У вас всегда уважен вдвое,
    Кто протереться в знать умел
    Или наследство родовое
    Еще проухать не успел.
    Иной повеса бьет баклуши,
    Душа и ум нехороши,
    Но у него пока есть души —
    И все невесты без души.


    Куплеты Присыпочки

    Ползать и кланяться,
    Важничать, чваниться
    Нам нипочем!
    Штучками оными
    Смотришь- персонами
    Мы прослывем.
    Как бы то ни было,
    Только бы прибыло
    Звонкой в карман!
    Всё, что пользительно,
    Тут позволительно,
    Даже — обман!
    Вот мое правило.
    Оно доставило
    Мне капитал.
    Я уж не бегаю:
    Парочку пегую
    Им я достал.
    В дружбе с Задариным.
    Жить я стал барином:
    Балы даю!
    Жизнь веду чинную,
    Пью не полынную —
    Горское пью!
    Так-то, любезнейший,
    Совет полезнейший
    Не презирай:
    Дома ли, в свете ли,
    Чтоб не осетили, —
    Тон задавай!
    Будь сам покорнее.
    Был бы просторнее
    Угол в избе:
    Звякни деньжонками —
    С детками, с женками
    Придут к тебе!
    Легко прославиться!
    Никто не справится,
    Кто ты таков.
    Выше полковника,
    Лучше чиновника
    Ты без чинов!
    Собственной личностью,
    Звонкой наличностью
    Действуй вовек;
    Клюй, знай, как цыпочка,
    Скажут: Присыпочка —
    Вот человек!


    Куплеты Щекоткина

    Начальник отделения —
    Отдельная статья!
    Его все чтут за гения,
    И гений этот — я!
    Не нужно уж Лизеточке
    Дела мне подшивать;
    Не будешь по котлеточке
    В дежурство посылать!
    Я десять лет всё кланялся,
    Надломы есть в спине;
    Зато теперь зачванился —
    Покланяются мне.
    Теперь головомытия
    Сам стану учинять,
    Без правил общежития
    Пушить и распекать!
    Могу столоначальнику
    Задать я нагоняй,
    А он мне, как начальнику,
    И пикнуть не дерзай.
    Чуть что неглижировано,
    Чуть нету в ком пути —
    Я тотчас же тово-воно…
    Со мною не шути!
    Жена, скажи племяннику —
    Его я помещу;
    И Ване место к празднику
    Я теплое сыщу.
    Теперь без затруднения
    Ему проложим путь:
    Начальник отделения
    Ведь, брат, — не кто-нибудь!
    Билетцы из пергамента
    Мне всякий завезет,
    Директор департамента
    Обедать позовет.
    Теперь все представления
    Я сам начну писать,
    (показывая на шею)
    И здесь вот украшения
    Уж мне не миновать.
    Сошью салопчик норковый
    Тебе я к рождеству;
    Гуляй в мантилье шелковой
    На радость торжеству!
    Жена! теперь квартальница
    Перед тобою — пас!
    Отделенья начальница…
    Целуй меня тотчас!


    Любовь

    Много дал бы я тому,
    Кто откроет тайну —
    
    Отчего и почему
    Сердце любит так случайно?
    
    Чуть взглянул — и сам не свой;
    А мигнули глазом —
    Так прощайся с головой:
    Ум зашел за разум.
    
    Жизнь и смерть, итоги лет,
    Разность отношений —
    Всё исчезло! Свет не свет
    Без восторженных мучений.
    
    Знать, пробил судьбины час!
    Нет уж поворота!
    Всё затягивает нас
    Глубже в топкое болото.
    
    Те твердят, что это кровь,
    Те — духовная потреба…
    О любовь, любовь, любовь!
    Ты для нас загадка неба!
    
    Неизбежное ты зло, —
    Божество, хотя безбожно!
    Жить с тобою тяжело,
    Без тебя жить невозможно.


    * * *

    Не жди, чтобы цвела страна,
    Где царство власти, не рассудка
    И где зависит всё от сна
    И от сварения желудка!
    Где есть закон, чтоб понимать,
    Как он изменчив и непрочен;
    И где звездами лечат знать
    От заслужённых ей пощечин!
    Где много есть свободных мест
    Для угнетенья и позора;
    Где вешают на вора крест,
    А не на крест вздевают вора!
    Где низость доставляет чин,
    А чин дает на подлость право:
    Кто низко ползал — исполин,
    Кто честно жил — упал без славы!
    Где надо знать маршировать,
    Чтоб выслужиться перед троном;
    Где можно родину продать
    И ей же вновь служить шпионом!
    Где с детства учат фрунтовой,
    Из школ поделали казармы;
    Где управляет всей страной
    Фельдфебель с палкой да жандармы!
    Где всё правительство живет
    Растленьем нравственным народа;
    На откуп пьянство отдает
    Для умножения дохода!
    Где за словечко — цензоров
    Пугают пытками тиранства,
    А грабить можно мужиков
    И драть — по вольности дворянства!
    Где недостатка нет в попах,
    А веры не видать от века;
    Где бог в одних лишь образах,
    Не в убежденьи человека!
    Где нет управы для людей;
    Где мысль их гонят; изуверство
    Где есть закон; для лошадей
    Особое есть министерство!
    Где все цари едят и пьют
    Или в солдатики играют,
    Из мертвых мощи создают,
    Живых же в землю отправляют!
    Где <в прихоть> барства и чинов
    Даны на жертву поколенья,
    Где для затмения умов
    Есть министерство просвещенья.


    Серенада

    Вот угас огонь денницы,
    Ветер воет меж ветвей,
    В небе проблески зарницы:
    Друг, впусти меня скорей!
    
    Над скалами тени бродят,
    Дух стесняется в груди;
    Огоньки в болотах всходят:
    Дева, в дом меня введи!
    
    Отодвинь запор скорее,
    Холод члены костенит;
    Сердце ж бьется всё сильнее —
    Как нагорный ключ кипит.
    
    Или нет мне упованья?
    Что так долго медлишь ты?
    Иль сердечные страданья
    Для тебя одне мечты?
    
    Под полнощные удары
    Пред священной тишиной
    Я клянусь рассеять чары,
    Овладевшие душой.
    
    Разорву любви оковы —
    И опять свободен я!
    Ах, покинь твой нрав суровый,
    Сжалься и впусти меня.
    
    Башню знаешь над скалою…
    Слышишь бездны дальний рев:
    Коль отвергнут я тобою,
    Там я брошусь в черный зев.
    
    И безгробным привиденьем
    Стукну в полночь у дверей;
    Нет у мертвых сожаленья…
    Ах, впусти меня скорей!


    Цветок

    Русская песня
    
    Не жемчуг дорогой на цветочке блестит,
    А росинка.
    Не веселье в глазах у девицы горит,
    А слезинка.
    Пересажен цветок из поляны родной
    В злую стужу;
    Продана красота за мешок золотой
    Злому мужу.
    И цветочку в глуши эта божья роса
    Полюбилась;
    И с тоской и слезой на чужбине краса
    Подружилась.
    Пригорюнясь, цветок тяжело на листки
    Опустился,
    Блеск алмазный очей у красотки с тоски
    Помрачился.
    И цветочек больной только острой косы
    Поджидает!
    И румянец живой на щеках у красы
    Увядает.
    Знать, погибнуть тебе, мой цветок, по весне
    В чуждом поле!
    Не любить красоте на чужой стороне
    И в неволе.


    Эпиграмма на М.С. Воронцова

    Могуч, величествен и грозен,
    В клуб английский граф Воронцов вступил.
    Хоть он Шамиля не сразил,
    Зато теперь сражен им Позен.




    Всего стихотворений: 17



  • Количество обращений к поэту: 2477







    Последние стихотворения


    Рейтинг@Mail.ru russian-poetry.ru@yandex.ru

    Русская поэзия