Русская поэзия
Русские поэтыБиографииСтихи по темам
Случайное стихотворение
Рейтинг русских поэтовРейтинг стихотворений


Русская поэзия >> Даниил Иванович Хармс

Даниил Иванович Хармс (1905-1942)


  • Биография

    Все стихотворения на одной странице


    А.И. Введенскому

    В смешную ванну падал друг
    Стена кружилася вокруг
    Корова чудная плыла
    Над домом улица была
    И друг мелькая на песке
    Ходил по комнатам в носке
    Вертя как фокусник рукой
    То левой, а потом другой
    Потом кидался на постель
    Когда в болотах коростель
    Чирикал шапочкой и выл
    Уже мой друг не в ванне был.


    5 марта 1927

    Авиация превращений

    Летание без крыл жестокая забава
    попробуй упадешь закинешься неловкий
    она мучения другого не избрала
    ее ударили канатом по головке.
    Ах, как она упала над болотом,
    закинув юбочки! Мальчишки любовались
    она же кликала в сумятицах пилоту,
    но у пилота мягкие усы тотчас же оборвались.
    Он юношей глядит
    смеется и рулит
    остановив жужжанье мух
    слетает медленно на мох.
    Она: лежу Я здесь в мученьях.
    Он: сударыня, я ваша опора.
    Она: я гибну, дай печенье.
    Вместе: мы гибнем от топора!
    Холодеют наши мордочки,
    биение ушло,
    лежим. Открыли форточки
    и дышим тяжело.
    Сторожа идут стучат.
    Девьи думы налегке.
    Бабы кушают внучат
    Рыбы плавают в реке.
    Елки шмыгают в лесу
    стонет за морем кащей
    а под городом несут
    Управление вещей.
    То им дядя птичий глаз
    ма <нрзб.> сердце звучный лед
    вдруг тетерев я пешком зараз
    улетает самолет.
    Там раздувшись он пропал.
    Кто остался на песке?
    Мы не знаем. Дед копал
    ямы стройные в тоске.
    И бросая корешки
    в глубину беспечных ям
    он готовит порошки
    дать болезненным коням
    ржут лихие удила
    указуя на балду
    стойте други, он колдун,
    знает <нрзб.> дела
    вертит облако шкапов
    переливает муть печей
    в небе трио колпаков
    строит башни из кирпичей
    там борзая солнце греет
    тьму проклятую грызет
    там самолет в Европу реет
    и красавицу везет.
    Она: лечу я к женихам.
    Пилот: машина поломалась.
    Она кричит пилоту: хам!
    Машина тут же опускалась
    Она кричит: отец, отец,
    я тут жила. Я тут родилась.
    Но тут приходит ей конец.
    Она в подсвечник превратилась.
    Мадлэн ты стала холодна
    лежать под кустиком луна
    склонился юноша к тебе
    лицом горячим как Тибет.
    Пилот состарился в пути.
    Руками машет — не летит.
    Ногами движет — не идет.
    Махнет разок — и упадет
    потом года лежит не тлен.
    Тоскует бедная Мадлэн
    плетёт косичку у огня
    мечты случайные гоня.
    
    Всё.


    Январь 1927

    Андор

    Мяч летел с тремя крестами
    быстро люди все местами
    поменялись и галдя
    устремились дабы мяч
    под калитку не проник
    устремились напрямик
    эка вылезла пружина
    из собачьей конуры
    вышиною в пол-аршина
    и залаяла кры-кры
    одну минуту все стояли
    тикал в роще метроном
    потом все снова поскакали
    важно нюхая долото
    пришивая отлетевшие пуговицы
    но это было всё не то
    дула смелая железка
    импопутный корешок
    и от шума и от плеска
    солнце сжалось на вершок
    когда сам сын, вернее мяч
    летел красивый импопутный
    подпрыгнет около румяч
    руками плещет у ворот
    воздушный голубец
    потом совсем наоборот
    ложится во дворец
    и медленно стонет
    шатая словарь
    и думы палкой гонит:
    прочь прочь бродяги
    ступайте в гости к Анне Коряге.
    И думы шатая живого леща
    топчет ногами калоши ища
    волшебная ночь наступает
    волшебная ночь наступает
    
    волшебная кошка съедает сметану
    волшебный старик долго кашляя дремлет
    волшебный стоит под воротами дворник
    волшебная шишка рисует картину:
    волшебную ложадь с волшебной уздечкой
    волшебная причка глотает свистульку
    и сев на цветочек волшебно свистит
    ах девочки куколки где ваши ленточки
    у няни в переднике острые щепочки
    ах девочки дурочки
    полно тужить
    холодные снегурочки
    будут землю сторожить.


    13-14 января 1930

    Антон и Мария

    Стучался в дверь Антон Бобров.
    За дверью, в стену взор направив,
    Мария в шапочке сидела.
    В руке блестел кавказский нож,
    часы показывали полдень.
    Мечты безумные оставив,
    Мария дни свои считала
    и в сердце чувствовала дрожь.
    Смущен стоял Антон Бобров,
    не получив на стук ответа.
    Мешал за дверь взглянуть тайком
    в замочной скважине платок.
    Часы показывали полночь.
    Антон убит из пистолета.
    Марию нож пронзил. И лампа
    не светит больше в потолок.


    Архитектор

    Каблуков:
    Мария!
    
    Мария:
    Кто зовет меня?
    Я восемь лет не слышала ни звука,
    и вдруг в моих ушах
    зашевелилась тайная пружина.
    Я слышу грохот ломовой телеги
    и стук приклада о каблук при смене караула.
    Я слышу разговор двух плотников.
    Вот, говорит один, махорка.
    Другой, подумав, отвечает: суп и пшенная каша.
    Я слышу, на Неве трещит моторка.
    Я слышу, ветром хлопает о стену крыша.
    Я слышу чей-то тихий шепот: Маша! Маша!
    Я восемь лет жила не слыша.
    Но кто зовет меня?
    
    Каблуков:
    Мария!
    Вы слышите меня, Мария?
    Не пожалейте ваших ног,
    сойдите вниз, откройте двери.
    Я весь, Мария, изнемог.
    Скорей, скорей откройте двери!
    А в темноте все люди звери.
    
    Мария:
    Я не могу сама решиться.
    Мой повелитель — архитектор.
    Его спросите,
    может быть, он вам позволит.
    
    Каблуков:
    О, непонятная покорность!
    Ужель не слышите волненья,
    громов могучих близкий бой,
    домов от страха столкновенье,
    и крик толпы, и страшный вой,
    и плач, и стон,
    и тихое моленье,
    и краткий выстрел над Невой?
    
    Мария:
    Напрасна ваша бурная речь.
    Мое ли дело — конь и меч?
    Куда идти мне с этого места?
    Я буду тут —
    ведь я невеста.
    
    Каблуков:
    Обязанности брачных уз
    имеют свой особый вкус.
    Но кто, хоть капельку не трус,
    покинув личные заботы
    и в миг призвав на помощь муз,
    бежит в поля большой охоты.
    
    Мария:
    Смотрите!
    Архитектор целится вам в грудь!
    
    Каблуков:
    Убийца!
    твой черед не за горами.
    
    (архитектор стреляет)
    
    Мария:
    Ах!
    Дым раздвинул воздух сизыми шарами!
    
    Архитектор:
    Очищен путь:
    восходит ясный день,
    и дом закончен, каменный владыка.
    Соблюдена гармония высот и тяжести.
    Любуйся и ликуй!
    Гранита твердый лоб,
    изъеденный времён писанием,
    упёрся в стен преграду.
    Над лёгкими рядами окон
    вверху, воздушных бурь подруга,
    раскинулась над нами крыша.
    Флаг в воздухе стреляет.
    Хвала и слава архитектору!
    И архитектор — это я.


    Весна 1933

    Бал

    Хор:
    Танцуйте, танцуйте!
    
    Гости:
    Танцуем, танцуем!
    
    Хор:
    Танцуйте фигуру.
    
    Гости:
    Танцуем фигуру.
    
    Хор:
    Откройте, откройте,
    откройте, откройте.
    Закройте, закройте,
    закройте, закройте.
    
    Гости:
    Мы весело топчемся.
    
    Баронесса Пирогова:
    Мне стало душно.
    
    Солдат Ферзев:
    Хотите на веранду охладить горячее тело?
    
    Баронесса Пирогова:
    Вы правы: я немножечко вспотела.
    Пусть ветер мне подует в рукава.
    
    Солдат Ферзев:
    Смотрите: ночка какова!
    
    Der Goldberg:
    Кто хочет что-нибудь особенного —
    то я спою не хуже Собинова.
    
    Хозяин:
    Иван Антоныч, принесите плеть.
    Сейчас Der Goldberg будет петь.
    
    Der Goldberg (поет):
    Любовь, любовь
    царит всечасно…
    Больше петь не буду. Зачем
    он меня при каждом слове
    ударяет плеткой.
    
    Мария:
    Ой, смотрите, кто это к нам
    ползет на четвереньках.
    
    Хозяин:
    Это Мотыльков.
    
    Мотыльков:
    Да, это я. Мою природу
    постиг удар. Я стал скотом.
    Дозвольте мне воззвать к народу.
    
    Хозяин:
    Ах, не сейчас. Потом, потом.
    
    Мотыльков:
    Тогда я просто удаляюсь.
    
    Хозяин:
    А вдруг останетесь, боюсь.
    
    Мотыльков:
    Как неуместен этот страх.
    Уйду и с туфель сдуну прах.
    
    Хозяин:
    Смотрите, он ползет обратно.
    
    ЖАК.
    Мария, будьте аккуратна.
    
    Мария:
    Я вам запачкала пиджак.
    
    Жак:
    Ну не беда!
    
    Мария:
    Мой милый Жак.
    
    Жак:
    Я предан вам за вашу ласку.
    
    Мария:
    Ах, сядьте тут и расскажите сказку.
    
    Жак:
    Был гром, и небо темно-буро.
    Вдруг выстрел — хлоп! — из Порт-Артура.
    На пароходе суета,
    матросы лезут в лодку,
    а лодка офицерами по горло занята.
    Матросы пьют в испуге дико водку,
    кто рубит мачту, кто без крика тонет,
    кто с переломанной ногой лежит и стонет.
    Уже вода раскрыла двери,
    а люди просто озверели.
    Волну прижав к своей груди,
    тонул матрос и говорил: «Приди, приди»,
    не то волне, не то кому-то
    и бил ногами воду круто.
    Его сосет уже пучина,
    холодная вода ласкает,
    но все вперед плывет мужчина
    и милую волну из рук не выпускает.
     «Приди, приди»,— кому-то кличет,
    кому-то яростно лопочет,
    кому-то ласково лепечет,
    зовет кого-то и хохочет.
    
    Хозяин:
    Вот эта дверь ведет во двор.
    
    Иван Антонович:
    О чем ведете разговор?
    
    Хозяин:
    Так, ни о том и ни о сем.
    
    Иван Антонович:
    Давайте карты принесем.
    
    Мотыльков:
    Тогда остаться я не прочь.
    
    Хозяин:
    Ну ты мне мысли не морочь.
    Сказал — уходишь. И вали!
    
    Солдат Ферзев (вбегая):
    Стреляй! Держи! Руби! Коли!
    
    Хозяин: Что тут за крик? Что за тревога?
    Кто тут скандалист, того нога не переступит моего порога.
    
    Солдат Ферзев (указывая на баронессу Пирогову):
    Она ко мне вот так прильнула,
    потом она меня кольнула,
    потом она меня лягнула,
    она меня, солдата, обманула.


    1933

    Баня

    Баня — это отвратительное место.
    В бане человек ходит голым.
    А быть в голом виде человек не умеет.
    В бане ему некогда об этом подумать,
    ему нужно тереть мочалкой свой живот
    и мылить под мышками.
    Всюду голые пятки
    и мокрые волосы.
    В бане пахнет мочой.
    Веники бьют ноздреватую кожу.
    Шайка с мыльной водой —
    предмет общей зависти.
    Голые люди дерутся ногами,
    стараясь пяткой ударить соседа по челюсти.
    В бане люди бесстыдны,
    и никто не старается быть красивым.
    Здесь всё напоказ,
    и отвислый живот,
    и кривые ноги,
    и люди бегают согнувшись,
    думая, что этак приличнее.
    Недаром считалось когда-то, что баня
    служит храмом нечистой силы.
    Я не люблю общественных мест,
    где мужчины и женщины порознь.
    Даже трамвай приятнее бани.


    13 марта 1934

    * * *

    Бегут задумчивые люди
    Куда бегут? Зачем спешат?
    У дам раскачиваются груди,
    У кавалеров бороды шуршат.


    Берег и я

    Здравствуй берег быстрой реки!
    мы с тобой не старики,
    нам не надо разных каш,
    хлеб и мясо завтрак наш.
    
    Наша кровля, дым и снег,
    не стареет каждый миг;
    наша речка лента нег,
    наша печка груда книг.
    
    Мы с тобой, должно быть, маги,
    разрушаем время песней,
    от огня и нежной влаги
    всё становится прелестней.
    
    Берег, берег быстрой реки!
    мы с тобой не старики.
    Нам не сорок, как другим.
    Нашим возрастом благим
    мы собьём папаху с плеч.
    Вот и всё. Я кончил речь.


    1930—1933?

    Бульдог и таксик

    Над косточкой сидит бульдог,
    Привязанный к столбу.
    Подходит таксик маленький,
    С морщинками на лбу.
    "Послушайте, бульдог, бульдог!-
    Сказал незваный гость.-
    Позвольте мне, бульдог, бульдог,
    Докушать эту кость".
    
    Рычит бульдог на таксика:
    "Не дам вам ничего!"
    Бежит бульдог за таксиком,
    А таксик от него.
    
    Бегут они вокруг столба.
    Как лев, бульдог рычит.
    И цепь стучит вокруг столба,
    Вокруг столба стучит.
    
    Теперь бульдогу косточку
    Не взять уже никак.
    А таксик, взявши косточку,
    Сказал бульдогу так:
    "Пора мне на свидание,
    Уж восемь без пяти.
    Как поздно! До свидания!
    Сидите на цепи!"


    * * *

    Буря мчится. Снег летит.
    Ветер воет и свистит.
    Буря страшная ревет,
    Буря крышу с дома рвет.
    
    Крыша гнется и грохочет.
    Буря плачет и хохочет.
    Злится буря, точно зверь,
    Лезет в окна, лезет в дверь.


    <1931>

    В гостях у Заболоцкого

    И вот я к дому подошел,
    который по полю стоял,
    который двери растворял.
    
    И на ступеньку прыг! бегу.
    Потом в четвертый раз.
    А дом стоит на берегу,
    у берега как раз.
    
    И вот я в дверь стучу кулак:
    открой меня туды!
    А дверь дубовая молчит
    хозяину в живот.
    Хозяин в комнате лежит
    и в комнате живет.
    
    Я в эту комнату гляжу,
    потом я в комнату вхожу,
    в которой дым от папирос
    хватает за плечо,
    да Заболоцкого рука
    по комнате бежит,
    берет крылатую трубу
    дудит ее кругом.
    Музыка пляшет. Я вхожу
    в цилиндре дорогом.
    
    Сажусь направо от себя,
    хозяину смеюсь,
    читаю, глядя на него,
    коварные стихи.
    
    А дом который на реке,
    который на лугах,
    стоит (который вдалеке)
    похожий на горох.
    
    Всё.


    * * *

    В июле как то в лето наше 
    Идя бредя в жару дневную 
    и два брата Коля с Яшей 
    И встретили свинью большую. 
    «Смотри свинья какая в поле 
    Идёт» заметил Коля Яше 
    «Она пожалуй будет Коля 
    На вид толстей чем наш папаша». 
    Но Коля молвил: «Полно, Яша, 
    К чему сболтнул ты эту фразу. 
    Таких свиней как наш папаша 
    Я еще не видывал ни разу». 


    * * *

    В каждом колоколе злоба 
    В каждой ленточке огонь 
    В каждой девочке зазноба 
    В каждом мальчике свой конь.


    1936

    В кружок друзей камерной музыки

    Не ходите января 
    скажем девять говоря 
    выступает Левый Фланг 
    — это просто не хорошо. — 
    и панг. 


    январь 1927

    * * *

    Ведите меня с завязанными глазами.
    Не пойду я с завязанньми глазами.
    Развяжите мне глаза и я пойду сам.
    Не держите меня за руки,
    я рукам волю дать хочу.
    Расступитесь, глупые зрители,
    я ногами сейчас шпыняться буду.
    Я пройду по одной половице и не пошатнусь,
    по карнизу пробегу и не рухну.
    Не перечьте мне. Пожалеете.
    Ваши трусливые глаза неприятны богам.
    Ваши рты раскрываются некстати.
    Ваши носы не знают вибрирующих запахов.
    Ешьте это ваше занятие.
    Подметайте ваши комнаты - это вам
                         положено от века.
    Но снимите с меня бандажи и набрюшники,
    Я солью питаюсь, а вы сахаром.
    У меня свои сады и свои огороды.
    У меня в огороде пасется своя коза.
    У меня в сундуке лежит меховая шапка.
    Не перечьте мне, я сам по себе, а вы для меня
                       только четверть дыма.


    8 января 1937

    Веселые чижи

    Жили в квартире
    Сорок четыре
    Сорок четыре
    Веселых чижа:
       Чиж-судомойка,
       Чиж-поломойка,
       Чиж-огородник,
       Чиж-водовоз,
       Чиж за кухарку,
       Чиж за хозяйку,
       Чиж на посылках,
       Чиж-трубочист.
    
    Печку топили,
    Кашу варили,
    Сорок четыре
    Веселых чижа:
       Чиж с поварешкой,
       Чиж с кочережкой,
       Чиж с коромыслом,
       Чиж с решетом,
       Чиж накрывает,
       Чиж созывает,
       Чиж разливает,
       Чиж раздает.
    
    Кончив работу,
    Шли на охоту
    Сорок четыре
    Веселых чижа:
       Чиж на медведя,
       Чиж на лисицу,
       Чиж на тетерку,
       Чиж на ежа,
       Чиж на индюшку,
       Чиж на кукушку,
       Чиж на лягушку,
       Чиж на ужа.
    
    После охоты
    Брались за ноты
    Сорок четыре
    Веселых чижа:
       Дружно играли:
       Чиж на рояле,
       Чиж на цимбале,
       Чиж на трубе,
       Чиж на тромбоне,
       Чиж на гармони,
       Чиж на гребенке,
       Чиж на губе!
    
    Ездили всем домом
    К зябликам знакомым
    Сорок четыре
    Веселых чижа:
       Чиж на трамвае,
       Чиж на моторе,
       Чиж на телеге,
       Чиж на возу,
       Чиж в таратайке,
       Чиж на запятках,
       Чиж на оглобле,
       Чиж на дуге!
    
    Спать захотели,
    Стелят постели,
    Сорок четыре
    Веселых чижа:
       Чиж на кровати,
       Чиж на диване,
       Чиж на корзине,
       Чиж на скамье,
       Чиж на коробке,
       Чиж на катушке,
       Чиж на бумажке,
       Чиж на полу.
    
    Лежа в постели,
    Дружно свистели
    Сорок четыре
    Веселых чижа:
       Чиж - трити-тити,
       Чиж - тирли-тирли,
       Чиж - дили-дили,
       Чиж - ти-ти-ти,
       Чиж - тики-тики,
       Чиж - тики-рики,
       Чиж - тюти-люти,
       Чиж - тю-тю-тю!


    1929

    Веселый старичок

    Жил на свете стаpичок
    Маленького pоста,
    И смеялся стаpичок
    Чpезвычайно пpосто:
        "Ха-ха-ха
        Да хе-хе-хе,
        Хи-хи-хи
        Да бyх-бyх!
        Бy-бy-бy
        Да бе-бе-бе,
        Динь-динь-динь
        Да тpюх-тpюх!"
    
    Раз, yвидя паyка,
    Стpашно испyгался.
    Hо, схватившись за бока,
    Гpомко pассмеялся:
        "Хи-хи-хи
        Да ха-ха-ха,
        Хо-хо-хо
        Да гyль-гyль!
        Ги-ги-ги
        Да га-га-га,
        Го-го-го
        Да бyль-бyль!"
    
    А yвидя стpекозy,
    Стpашно pассеpдился,
    Hо от смеха на тpавy
    Так и повалился:
        "Гы-гы-гы
        Да гy-гy-гy,
        Го-го-го
        Да бах-бах!
        Ой, pебята не могy!
        Ой, pебята,
        Ах-ах!"


    1940

    Влас и Мишка

    В колхозе у нас
    Есть колхозник Влас
    И лодырь Мишка —
    У каждого трудкнижка.
    А посмотрим их трудкнижки
    А посмотрим их делишки:
    Влас и сеял и пахал,
    Мишка только отдыхал.
    Власу осенью награда,
    Мишке — кукиш.
    Так и надо!
    
    Как колхозники будут делить
    урожай?


    1931

    * * *

    Возьмите незабудку 
    На память обо мне. 
    Тогда собачью будку 
    Увидите во сне. 
    
    А в будке человечки 
    На лавочке сидят 
    Огонь играет в печке 
    И искры вверх летят. 


    <Середина 1930-х>

    * * *

    Вот грянул дождь,
    Остановилось время.
    Часы беспомощно стучат.
    Расти, трава, тебе не надо время.
    Дух Божий, говори, тебе не надо слов.


    12 августа 1937 года

    Врун

       - Вы знаете?
       Вы знаете?
       Вы знаете?
       Вы знаете?
    Ну, конечно, знаете!
    Ясно, что вы знаете!
       Несомненно,
       Несомненно,
    Несомненно знаете!
    
    - Нет! Нет! Нет! Нет!
    Мы не знаем ничего,
    Не слыхали ничего,
    Не слыхали, не видали
    И не знаем
    Ничего!
    
    - А вы знаете, что У?
    А вы знаете, что ПА?
    А вы знаете, что ПЫ?
    Что у папы моего
    Было сорок сыновей?
    Было сорок здоровенных -
    И не двадцать,
    И не тридцать,-
    Ровно сорок сыновей!
    
    - Ну! Ну! Ну! Ну!
    Врешь! Врешь! Врешь! Врешь!
    Еще двадцать,
    Еще тридцать,
    Ну еще туда-сюда,
    А уж сорок,
    Ровно сорок,-
    Это просто ерунда!
    
    - А вы знаете, что СО?
    А вы знаете, что БА?
    А вы знаете, что КИ?
    Что собаки-пустолайки
    Научилися летать?
    Научились точно птицы,-
    Не как звери,
    Не как рыбы,-
    Точно ястребы летать!
    
    - Ну! Ну! Ну! Ну!
    Врешь! Врешь! Врешь! Врешь!
    Ну, как звери,
    Ну, как рыбы,
    Ну еще туда-сюда,
    А как ястребы,
    Как птицы,-
    Это просто ерунда!
    
    - А вы знаете, что НА?
    А вы знаете, что НЕ?
    А вы знаете, что БЕ?
    Что на небе
    Вместо солнца
    Скоро будет колесо?
    Скоро будет золотое -
    Не тарелка,
    Не лепешка,-
    А большое колесо!
    
    - Ну! Ну! Ну! Ну!
    Врешь! Врешь! Врешь! Врешь!
    Ну, тарелка,
    Ну, лепешка,
    Ну еще туда-сюда,
    А уж если колесо -
    Это просто ерунда!
    
    - А вы знаете, что ПОД?
    А вы знаете, что МО?
    А вы знаете, что РЕМ?
    Что под морем-океаном
    Часовой стоит с ружьем?
    
    - Ну! Ну! Ну! Ну!
    Врешь! Врешь! Врешь! Врешь!
    Ну, с дубинкой,
    Ну, с метелкой,
    Ну еще туда-сюда,
    А с заряженным ружьем -
    Это просто ерунда!
    
    - А вы знаете, что ДО?
    А вы знаете, что НО?
    А вы знаете, что СА?
    Что до носа
    Ни руками,
    Ни ногами
    Не достать,
    Что до носа
    Ни руками,
    Ни ногами
    Не доехать,
    Не допрыгать,
    Что до носа
    Не достать!
    
    - Ну! Ну! Ну! Ну!
    Врешь! Врешь! Врешь! Врешь!
    Ну, доехать,
    Ну, допрыгать,
    Ну еще туда-сюда,
    А достать его руками -
    Это
    Просто
    Ерунда!


    1930

    Галине Николаевне Леман-Соколовой

    На коньках с тобой Галина
    на котке поедем мы
    О холодная Галина
    в центре маленькой зимы!
    Ты Галина едешь ловко
    Хоть и грузна на подъём.
    Пусть покоится головка
    Твоя головка на плече моём
    Я-же еду безобразно
    рылом стукаюсь об лёд
    ты-же милая прекрасно
    едишь соколом в перёд.


    3 января 1930

    * * *

    Господи, накорми меня телом Твоим
    Чтобы проснулась во мне жажда движения Твоего.
    Господи, напои меня кровью Твоею
    Чтобы воскресла во мне сила стихосложения Моего.


    13 мая 1935

    * * *

    «Господи, пробуди в душе моей пламень Твой.
    Освети меня Господи солнцем Твоим.
    Золотистый песок разбросай у ног моих,
    чтоб чистым путем шел я к Дому Твоему.
    Награди меня Господи словом Твоим,
    чтобы гремело оно, восхваляя Чертог Твой.
    Поверни Господи колею живота моего,
    чтобы двинулся паровоз могущества моего
    Отпусти Господи тормоза вдохновения моего.
    Успокой меня Господи
    и напои сердце мое источником дивных слов
    Твоих.


    13 мая 1935, Марсово Поле, Даниил Шардам

    Дактиль

    Девушка с рыжими косами
    Ходит в тени под откосами
    Громко стучит каблучок
    Юноша, сидя на стуле,
    Бросив кинжал и две пули,
    Держит вязальный крючок.


    1935-1937

    Дачная ночь

       Фельетон
    
    Слон купается фурча
    держит хоботом миры
    волки бродят у ручья
    в окна лазают воры
    им навстречу жгут свечу
    они слезают нож в зубах
    бегут по саду. Каланчу
    огибают в трех шагах
    поперек пути забор
    много выше чем овин
    быстро лезет первый, вор
    остальные вслед за ним
    БАХ! звучит ружейный гром
    пуля врезалась в сосну
    гости сели на паром
    и отправились ко сну
    Ляля дремлет вверх ногой
    вид ее зато сердит
    мать качает головой
    снится юноша нагой
    и глазами вдаль вертит
    где-то стукает вагон
    освещая мрак внутри
    тетя Вера шлет поклон
    Костя едет без погон
    в пеший полк 93
    ищут зкстренно врача
    кто-то много съел блинов
    врач приходит осерча
    слон купается фурча
    у ленивых берегов.
    
    Все!


    27 ноября 1926

    * * *

    Два студента бродили в лесу
    в воду глядели дойдя до речки
    ночью жгли костры отпугивать хищников
    спал один, а другой на дежурстве
    сидел в голубой камилавочке
    и бабочки
    к нему подлетали
    то ветерок
    швырял в костер пух пеночки
    студент потягиваясь пел:
    в костер упала звездочка.
    
    Молча стояли вокруг медведи
    мохнатой грудью дыша
    и едва копошилась душа
    в их неподвижном взгляде
    но тихо сзади
    шла мягкими лапами ступая по ельнику
    рысь
    и снилось в лесу заблудившемуся мельнику
    как все звери стоя на холму глядели в высь
    где нет паров
    горел костер
    и ветки шаловливого пламени
    играли серпом на знамени
    и дым и гарь болтаясь в воздухе платком
    висели черным молотком.


    Долго учат лошадей

    Долго
    Учат
    Лошадей
    Делать
    В цирке
    Чудеса.
    
    Мы же
    Наших
    Лошадей
    Обучаем
    В полчаса!


    Дочь Сокольского

    Ловцы гоняют псов 
    охота происходит 
    сверкают лица без усов 
    паркеты очень скользки 
    хозяин тут ногами бродит 
    зовут его Сокольский 
    а дочь его нехороша 
    с французом убежала 
    когда о том узнала мать 
    то бабушка рыдала 
    глотала сахарный раствор 
    пыталась ногти обломать 
    и даже вся пришла в восторг 
    желая к вечеру поймать 
    ходили письма на облаках 
    из города в корчму и ближе 
    валялась бабушка в ногах 
    а дочь соскучилась в Париже 
    тут бал. Вертятся шалуны 
    но дочь отсутствует. За дверью осень 
    старушка плачет у волны 
    ей помогают генералов восемь 
    вот безумный океан 
    вихрь держит на поводу 
    муж покойный Лукиан 
    скромно ерзает в аду 
    где же дочь моя скажи 
    перебрось твои рога 
    бабка плачет и дрожит 
    и выпрямляется строга 
    трубит Сокольский на конях 
    он скачет над обрывом 
    мчится по небу в санях 
    чихает мелким дыбом 
    француза ловит за родник 
    к окну его подносит 
    на воздух тянется воротник 
    француз диявла просит 
    взмахнув руками по бокам 
    как птица над водой 
    он улыбается богам 
    французик молодой 
    мелькнула грешная река 
    теперь она безводна 
    сломалась ненужная рука 
    Сокольская свободна 
    ее супруг в окно убит 
    домой она спешила 
    пошла к портнихе. Портниха спит 
    и кофточку не сшила 
    ах как же я приду на бал 
    устроенный отцом 
    мой муж за форточку упал 
    но был он молодцом 
    уж скоро птицы говорят 
    засохнет окиян 
    пойду-ка я в горячий ад 
    там ждет меня Лукьян 
    а с милым гладко и в аду 
    прощай отец и мать 
    я в мир загробный перейду 
    и больше меня не поймать. 
    
    В с ё


    * * *

    Елизавета играла с огнем
    Елизавета играла с огнем
    пускала огонь по спине
    пускала огонь по спине
    Петр Палыч смотрел в восхищеньи кругом
    Петр Палыч смотрел в восхищеньи кругом
    и дышал тяжело
    и дышал тяжело
    и за сердце держался рукой.


    3 августа 1933

    * * *

    Захлопнув сочиненья том 
    я целый день сидел с открытым ртом. 
    прочтя всего пятнадцать строк 
    я стал внезапно к жизни строг.


    Сентябрь 1933

    Знак при помощи глаза

    Вот Кумпельбаков пробегает,
    держа на палке мыслей пук.
    К нему Кондратьев подбегает,
    издав губами странный звук.
    
    Тут Кумпельбаков сделал глазом
    в толпу направо дивный знак.
    Упал в траву Кондратьев разом
    и встать не мог уже никак.
    
    Смеётся громко Кумпельбаков.
    Лежит Кондратьев точно сор.
    От глаза лишь нежданных знаков
    какой случается позор!


    21 августа 1933

    Иван Иваныч Самовар

    Иван Иваныч Самовар
    Был пузатый самовар,
    Трехведёрный самовар.
    
    В нем качался кипяток,
    Пыхал паром кипяток,
    Разъярённый кипяток;
    
    Лился в чашку через кран,
    Через дырку прямо в кран,
    Прямо в чашку через кран.
    
    Утром рано подошел,
    К самовару подошел,
    Дядя Петя подошел.
    
    Дядя Петя говорит:
    «Дай-ка выпью, говорит,
    Выпью чаю», говорит.
    
    К самовару подошла,
    Тетя Катя подошла,
    Со стаканом подошла.
    
    Тетя Катя говорит:
    «Я, конечно, говорит,
    Выпью тоже», говорит.
    
    Вот и дедушка пришел,
    Очень старенький пришел,
    В туфлях дедушка пришел.
    
    Он зевнул и говорит:
    «Выпить разве, говорит,
    Чаю разве», говорит.
    
    Вот и бабушка пришла,
    Очень старая пришла,
    Даже с палочкой пришла.
    
    И подумав говорит:
    «Что-ли, выпить, говорит,
    Что-ли, чаю», говорит.
    
    Вдруг девчонка прибежала,
    К самовару прибежала —
    Это внучка прибежала.
    
    «Наливайте!— говорит,
    Чашку чая, говорит,
    Мне послаще», говорит.
    
    Тут и Жучка прибежала,
    С кошкой Муркой прибежала,
    К самовару прибежала,
    
    Чтоб им дали с молоком,
    Кипяточку с молоком,
    С кипяченым молоком.
    
    Вдруг Сережа приходил,
    Всех он позже приходил,
    Неумытый приходил.
    
    «Подавайте!— говорит,
    Чашку чая, говорит,
    Мне побольше», говорит.
    
    Наклоняли, наклоняли,
    Наклоняли самовар,
    Но оттуда выбивался
    Только пар, пар, пар.
    
    Наклоняли самовар,
    Будто шкап, шкап, шкап,
    Но оттуда выходило
    Только кап, кап, кап.
    
    Самовар Иван Иваныч!
    На столе Иван Иваныч!
    Золотой Иван Иваныч!
    
    Кипяточку не дает,
    Опоздавшим не дает,
    Лежебокам не дает.
    
          всё


    1928

    Иван Тапорыжкин

    Иван Тапорыжкин пошел на охоту,
    С ним пудель пошел, перепрыгнув забор,
    Иван, как бревно провалился в болото,
    А пудель в реке утонул, как топор.
    
    Иван Тапорыжкин пошел на охоту,
    С ним пудель вприпрыжку пошел, как топор.
    Иван повалился бревном на болото,
    А пудель в реке перепрыгнул забор.
    
    Иван Тапорыжкин пошел на охоту,
    С ним пудель в реке провалился в забор.
    Иван как бревно перепрыгнул болото,
    А пудель вприпрыжку попал на топор.


    1928

    Игра

    Бегал Петька по дороге,
       по дороге,
       по панели,
       бегал Петька
       по панели
       и кричал он:
       "Га-ра-рар!
    Я теперь уже не Петька,
       разойдитесь!
       разойдитесь!
    Я теперь уже не Петька,
    я теперь автомобиль".
    
    А за Петькой бегал Васька
       по дороге,
       по панели,
       бегал Васька
       по панели
       и кричал он:
       "Ду-ду-ду!
    Я теперь уже не Васька,
       сторонитесь!
       сторонитесь!
    Я теперь уже не Васька,
    я почтовый пароход".
    
    А за Васькой бегал Мишка
       по дороге,
       по панели,
       бегал Мишка
       по панели
       и кричал он:
       "Жу-жу-жу!
    Я теперь уже не Мишка,
       берегитесь!
       берегитесь!
    Я теперь уже не Мишка,
    я советский самолет".
    
    Шла корова по дороге,
       по дороге,
       по панели,
       шла корова
       по панели
       и мычала:
       "Му-му-му!"
    Настоящая корова
    с настоящими
    рогами
    шла навстречу по дороге,
    всю дорогу заняла.
    
       "Эй, корова,
       ты, корова,
       не ходи сюда, корова,
       не ходи ты по дороге,
       не ходи ты по пути".
       "Берегитесь!" - крикнул Мишка.
       "Сторонитесь!" - крикнул Васька.
       "Разойдитесь!" - крикнул Петька -
       и корова отошла.
    
    Добежали,
    добежали
    до скамейки
    у ворот
    пароход
    с автомобилем
    и советский самолет,
    самолет
    с автомобилем
    и почтовый пароход.
    
    Петька прыгнул на скамейку,
    Васька прыгнул на скамейку,
    Мишка прыгнул на скамейку,
       на скамейку у ворот.
       "Я приехал!" - крикнул Петька.
       "Стал на якорь!" - крикнул Васька.
       "Сел на землю!" - крикнул Мишка,-
       и уселись отдохнуть.
    
    Посидели,
    посидели
    на скамейке
    у ворот
    самолет
    с автомобилем
    и почтовый пароход,
    пароход
    с автомобилем
    и советский
    самолет.
       "Кроем дальше!" - крикнул Петька.
       "Поплывем!" - ответил Васька.
       "Полетим!" - воскликнул Мишка,-
       и поехали опять.
    
    И поехали, помчались
       по дороге,
       по панели,
    только прыгали, скакали
       и кричали:
       "Жу-жу-жу!"
    Только прыгали, скакали
       по дороге,
       по панели,
    только пятками сверкали
       и кричали:
       "Ду-ду-ду!"
    Только пятками сверкали
       по дороге,
       по панели,
    только шапками кидали
       и кричали:
       "Га-ра-рар!"


    1929

    Из дома вышел человек

    Из дома вышел человек
    С дубинкой и мешком
       И в дальний путь,
       И в дальний путь
    Отправился пешком.
    
    Он шел все прямо и вперед
    И все вперед глядел.
       Не спал, не пил,
       Не пил, не спал,
    Не спал, не пил, не ел.
    
    И вот однажды на заре
    Вошел он в темный лес.
       И с той поры,
       И с той поры,
    И с той поры исчез.
    
    Но если как-нибудь его
    Случится встретить вам,
       Тогда скорей,
       Тогда скорей,
    Скорей скажите нам.


    1937

    Казачья смерть

    Бежала лошадь очень быстро
    ее хозяин турондул.
    Но вот уже Елагин остров
    им путь собой перегородил.
    Возница тут же запыхавшись
    снял тулуп и лег в кровать
    Четыре ночи спал обнявшись
    его хотели покарать
    но ты вскочил недавно спящий
    наскоро запер письменный ящик
    и не терпя позора фальши
    через минуту ехал дальше
    бежала лошадь очень быстро
    казалось нет ее конца
    вдруг прозвучал пустынный выстрел
    поймав телегу и бойца.
    Кто стреляет в эту пору?
    Спросил потусторонний страж
    седок и лошадь мчатся в прорубь
    их головы объяла дрожь,
    их туловища были с дыркой.
    Мечтал скакун. Хозяин фыркал,
    внемля блеянью овцы,
    держа лошадь под уздцы.
    Он был уже немного скучный,
    так неожиданно умерев.
    Пред ним кафтан благополучный
    лежал, местами прогорев.
    Скакали день и ночь гусары,
    перекликаясь от тоски.
    Карета плавала. Рессоры
    ломались поперек доски.
    Но вот седок ее убогий
    ожил быстро как олень
    перескочил на брег пологий
    а дальше прыгнуть было лень.
    О, как <нрзб.> эта местность,
    подумал он, смолчав.
    К нему уже со всей окрестности
    несли седеющих волчат.
    Петроний встал под эти сосны
    я лик и нет пощады вам —
    звучал его привет несносный
    телега ехала к дровам.
    В ту пору выстрелом не тронут
    возница голову склонил
    пусть живут себе тритоны
    он небеса о том молил.
    Его лошадка и тележка
    стучала мимо дачных мест
    а легкоперое колешко
    высказывало свой протест.
    Не езжал бы ты, мужик,
    в этот сумрачный огород.
    Вон колено твое дрожит
    ты сам дрожишь наоборот
    ты убит в четыре места
    под угрозой топора
    кличет на ветру невеста
    ей тоже умереть пора.
    Она завертывается в полотна
    и раз два три молчит как пень.
    но тут вошел гучар болотный
    и промолчал. Он был слепень
    и уехал набекрень.
    Ему вдогонку пуля выла
    он скакал закрыв глаза
    все завертелось и уплыло
    как муравей и стрекоза.
    Бежала лошадь очень быстро
    гусар качался на седле.
    Там вперемежку дождик прыскал
    избушка тухнула в селе
    их путь лежал немного криво
    уж понедельник наступил
    — мне мешает эта грива,— 
    казак нечайно говорил.
    Он был убит и уничтожен
    потом в железный ящик вложен
    и как-то утречком весной
    был похоронен под сосной.
    Прощай казак турецкий воин
    мы печалимся и воем
    нам эту смерть не пережить.
    Тут под сосной казак лежит.
    
    Всё!


    19-20 октября 1926

    Как Володя быстро под гору летел

    На салазочках Володя
    Быстро под гору летел.
    
    На охотника Володя
    Полным ходом налетел.
    
    Вот охотник
    И Володя
    На салазочках сидят,
    Быстро под гору летят.
    Быстро под гору летели -
    На собачку налетели.
    
    Вот собачка,
    И охотник,
    И Володя
    На салазочках сидят,
    Быстро под гору летят.
    Быстро под гору летели -
    На лисичку налетели.
    
    Вот лисичка,
    И собачка,
    И охотник,
    И Володя
    На салазочках сидят,
    Быстро под гору летят.
    Быстро под гору летели -
    И на зайца налетели.
    
    Вот и заяц,
    И лисичка,
    И собачка,
    И охотник,
    И Володя
    На салазочках сидят,
    Быстро под гору летят.
    Быстро под гору летели -
    На медведя налетели!
    
    
    И Володя с той поры
    Не катается с горы.


    1936

    Кораблик

    По реке плывет кораблик.
    Он плывет издалека.
    На кораблике четыре
    Очень храбрых моряка.
    
    У них ушки на макушке,
    У них длинные хвосты,
    И страшны им только кошки,
    Только кошки да коты!


    Кошки

    Однажды по дорожке
    Я шел к себе домой.
    Смотрю и вижу: кошки
    Сидят ко мне спиной.
    
    Я крикнул:- Эй, вы, кошки!
    Пойдемте-ка со мной,
    Пойдемте по дорожке,
    Пойдемте-ка домой.
    
    Скорей пойдемте, кошки,
    А я вам на обед
    Из лука и картошки
    Устрою винегрет.
    
    - Ах, нет!- сказали кошки.-
    Останемся мы тут!
    Уселись на дорожке
    И дальше не идут.


    * * *

    Купался грозный Петр Палыч
    закрыв глаза нырял к окну
    на берегу стояла сволочь
    бросая в воздух мать одну
    но лишь утопленника чистый
    мелькал затылок над водой
    народ откуда-то плечистый
    бежал на мостик подкидной
    здесь Петр Палыч тонет даже
    акулы верно ходят там
    нет ничего на свете гаже
    чем тело вымыть пополам.


    Апрель 1927

    * * *

    Лошадка пряником бежит 
    но в лес дорога не лежит 
    не повернуться ей как почке 
    не разорвать коварной бочки 


    Миллион

    Шел по улице отряд -
    сорок мальчиков подряд:
    раз,
    два,
    три,
    четыре
    и четырежды
    четыре,
    и четыре
    на четыре,
    и еще потом четыре.
    
    В переулке шел отряд -
    сорок девочек подряд:
    раз, два,
    три, четыре,
    и четырежды
    четыре,
    и четыре
    на четыре,
    и еще потом четыре.
    
    Да как встретилися вдруг -
    стало восемьдесят вдруг!
    Раз,
    два,
    три,
    четыре,
    и четыре
    на четыре,
    на четырнадцать
    четыре,
    и еще потом четыре.
    
    А на площадь
    повернули,
    а на площади стоит
    не компания,
    не рота,
    не толпа,
    не батальон,
    и не сорок,
    и не сотня,
    а почти что
    МИЛЛИОН!
    
    Раз, два, три, четыре,
    и четырежды
    четыре,
    сто четыре
    на четыре,
    полтораста
    на четыре,
    двести тысяч на четыре!
    И еще потом четыре!
    
       всё


    1930

    Молитва перед сном

    «Господи, среди бела дня
    Накатила на меня лень.
    Разреши мне лечь и заснуть Господи,
    И пока я сплю накачай меня Господи
    Силою твоей.
    Многое знать хочу,
    Но не книги и не люди скажут мне это.
    Только ты просвети меня Господи
    Путем стихов моих.
    Разбуди мня сильного к битве со смыслами,
    быстрого к управлению слов
    и прилежного к восхвалению имени Бога
    во веки веков».


    28 марта 1931

    * * *

    Начало спора 
    произошло вблизи Исаакиевского Собора 
    Пойдёмте на Неву пешком 
    сказал Грачёв помахивая гребешком. 
    Там ветер слишком режет глаз 
    ответил Фомов ласково и повелительно зараз. 


    <1933-1935>

    Нетеперь

    Это есть Это.
    То есть То.
    Все либо то, либо не то.
    Что не то и не это, то не это и не то.
    Что то и это, то и себе Само.
    Что себе Само, то может быть то,
    	да не это, либо это, да не то.
    
    Это ушло в то, а то ушло в это.
    		Мы говорим: Бог дунул.
    Это ушло в это, а то ушло в то,
    	и нам неоткуда выйти и некуда прийти.
    Это ушло в это. Мы спросили: где?
    		Нам пропели: тут.
    Это вышло из Тут. Что это? Это То.
    Это есть то.
    То есть это.
    Тут есть это и то.
    Тут ушло в это, это ушло в то,
    		а то ушло в тут.
    Мы смотрели, но не видели.
    А там стояли это и то.
    
    Там не тут.
    Там то.
    Тут это.
    Но теперь там и это и то.
    Но теперь и тут это и то.
    Мы тоскуем и думаем и томимся.
    
    Где же теперь?
    Теперь тут, а теперь там, а теперь тут,
    		а теперь тут и там.
    Это быть то.
    Тут быть там.
    Это то тут там быть. Я. Мы. Бог.


    О водяных нулях

    Нуль плавал по воде.
    Мы говорили: это круг,
    должно быть, кто-то
    бросил в воду камень.
    
    Здесь Петька Прохоров гулял —
    вот след его сапог с подковками.
    Он создал этот круг.
    Давайте нам скорей
               картон и краски,
    мы зарисуем Петькино творенье.
    И будет Прохоров звучать,
                     как Пушкин.
    
    И много лет спустя
    подумают потомки:
    «Вот Прохоров когда-то,
    должно быть,
         славный был художник».
    
    И будут детям назидать:
    «Бросайте, дети, в воду камни.
    Рождает камень круг,
    а круг рождает мысль.
    А мысль, вызванная кругом,
    зовет из мрака к свету нуль».


    * * *

    Однажды утром воробей
    ударил клювом в лук-пырей.
    И крикнул громко лук-пырей:
    «Будь проклят птица-воробей!»
    Навеки проклят воробей,
    от раны чахнет лук-пырей.
    И к ночи в мёртвый лук-пырей
    свалился мёртвый воробей.


    Окно

    Школьница:
    Смотрю в окно
    и вижу птиц полки.
    
    Учитель:
    Смотри в ступку на дно
    и пестиком зерна толки.
    
    Школьница:
    Я не могу толочь эти камушки:
    они, учитель, так тверды,
    моя же ручка так нежна…
    
    Учитель:
    Подумаешь, какая княжна!
    Скрытая теплота парообразования
    должна быть тобою изучена.
    
    Школьница:
    Учитель, я измучена
    непрерывной цепью опытов.
    Пять суток я толку. И что же:
    окоченели мои руки,
    засохла грудь,
    о Боже, Боже!
    
    Учитель:
    Скоро кончатся твои муки.
    Твое сознание прояснится.
    
    Школьница:
    Ах, как скрипит моя поясница!
    
    Учитель:
    Смотри, чтоб ступка все звенела
    и зерна щелкали под пестиком.
    Я вижу: ты позеленела
    и ноги сложила крестиком.
    Вот уже одиннадцатый случай
    припоминаю. Ну что за притча!
    Едва натужится бедняжка —
    уже лежит холодный трупик.
    Как это мне невыразимо тяжко!
    Пока я влез на стул
    и поправлял часы,
    чтоб гиря не качалась,
    она, несчастная, скончалась,
    не докончив образования.
    
    Школьница:
    Ах, дорогой учитель,
    я постигла скрытую теплоту парообразования!
    
    Учитель:
    Прости, но теперь я тебя расслышать не могу,
    хотя послушал бы охотно!
    Ты стала, девочка, бесплотна
    и больше ни гугу!
    
    Окно:
    Я внезапно растворилось.
    Я — дыра в стене домов.
    Сквозь меня душа пролилась.
    Я — форточка возвышенных умов.


    15 марта 1931

    * * *

    Откажите, пожалуйста, ему в удовольствии
    Сидеть на скамейке,
    Сидеть на скамейке,
    Сидеть на скамейке...
    Откажите ему в удовольствии
    Сидеть на скамейке и думать о пище,
    Сидеть на скамейке и думать о пище, мясной непременно,
    О водке, о пиве, о толстой еврейке.


    Очень страшная история

    Доедая с маслом булку,
    Братья шли по переулку.
    Вдруг на них из закоулка
    Пес большой залаял гулко.
    
    Сказал младший: "Вот напасть,
    Хочет он на нас напасть.
    Чтоб в беду нам не попасть,
    Псу мы бросим булку в пасть".
    
    Все окончилось прекрасно.
    Братьям сразу стало ясно,
    Что на каждую прогулку
    Надо брать с собою... булку.


    Очень-очень вкусный пирог

    Я захотел устроить бал,
    И я гостей к себе...
    
    Купил муку, купил творог,
    Испек рассыпчатый...
    
    Пирог, ножи и вилки тут -
    Но что-то гости...
    
    Я ждал, пока хватило сил,
    Потом кусочек...
    
    Потом подвинул стул и сел
    И весь пирог в минуту...
    
    Когда же гости подошли,
    То даже крошек...


    Первое послание к Марине

    За то, что ты молчишь, не буду
    Тебя любить, мой милый друг,
    И, разлюбив тебя, забуду
    И никогда не вспомню вдруг.
     
    Молчаньем, злостью иль обманом
    Любовный кубок пролился,
    И молчаливым талисманом
    Его наполнить вновь нельзя.
    
    Произнеси хотя бы слово,
    Хотя бы самый краткий звук,
    И вмиг любовь зажжётся снова
    Ещё сильней к тебе, мой друг.


    29 августа 1935

    Плих и Плюх

                 В. Буш
    
    Глава первая
    
    Каспар Шлих, куря табак,
    Нес под мышкой двух собак.
    
    «Ну!— воскликнул Каспар Шлих,—
    Прямо в речку брошу их!»
    
    Хоп! взлетел щенок дугой,
    Плих! и скрылся под водой.
    
    Хоп! взлетел за ним другой,
    Плюх! и тоже под водой.
    
    Шлих ушел, куря табак.
    Шлиха нет, и нет собак.
    
    Вдруг из леса, точно ветер,
    Вылетают Пауль и Петер
    И тотчас же с головой
    Исчезают под водой.
    Не прошло и двух минут,
    Оба к берегу плывут.
    Вылезают из реки,
    А в руках у них щенки.
    
    Петер крикнул: «Это мой!»
    Пауль крикнул: «Это мой!»
    «Ты будь Плихом!»
    «Ты будь Плюхом!»
    «А теперь бежим домой!»
    Петер, Пауль, Плих и Плюх
    Мчатся к дому во весь дух.
    
    Глава вторая
    
    Папа Фиттих рядом с мамой,
    Мама Фиттих рядом с папой,
    На скамеечке сидят,
    Вдаль задумчиво глядят.
    
    Вдруг мальчишки прибежали
    И со смехом закричали:
    «Познакомьтесь: Плюх и Плих!
    Мы спасли от смерти их!»
    
    «Это что еще за штуки?» —
    Грозно крикнул папа Фиттих.
    Мама, взяв его за руки,
    Говорит: «Не надо бить их!»
    И к столу детей ведет.
    Плих и Плюх бегут вперед.
    
    Что такое?
    Что такое?
    Где похлебка?
    Где жаркое?
    
    Две собаки, Плюх и Плих,
    Съели всё за четверых.
    
    Каспар Шлих, куря табак,
    Увидал своих собак.
    «Ну!— воскликнул Каспар Шлих,—
    Я избавился от них!
    Бросил в речку их на дно,
    А теперь мне всё равно».
    
    Глава третья
    
    Ночь.
    Луна.
    Не дует ветер.
    На кустах не дрогнет лист.
    
    Спят в кроватях
    Пауль и Петер,
    Слышен только
    Храп и свист.
    
    Плих и Плюх
    Сидели тихо,
    Но, услыша
    Свист и храп,
    
    Стали вдруг
    Чесаться лихо
    С громким стуком
    Задних лап.
    
    Почесав
    зубами спины
    И взглянув
    с тоской вокруг,
    На кровати
    Под перины
    Плих и Плюх
    Полезли вдруг.
    
    Тут проснулись оба брата
    И собак прогнали прочь.
    На полу сидят щенята.
    Ах, как долго длится ночь!
    
    Скучно без толку слоняться
    Им по комнате опять,—
    Надо чем-нибудь заняться,
    Чтобы время скоротать.
    
    Плих штаны зубами тянет,
    Плюх играет сапогом.
    
    Вот и солнце скоро встанет.
    Посветлело все кругом.
    
    «Это что ещё за штуки!» —
    Утром крикнул папа Фиттих.
    
    Мама, взяв его за руки,
    Говорит: «Не надо бить их!
    Будь хорошим,
    Не сердись,
    Лучше завтракать садись!»
    
    Светит солнце.
    Дует ветер.
    А в саду,
    Среди травы,
    Стали рядом
    Пауль и Петер.
    Полюбуйтесь каковы!
    
    Грустно воют Плюх и Плих,
    Не пускают цепи их.
    
    Плих и Плюх в собачьей будке
    Арестованы на сутки.
    
    Каспар Шлих, куря табак,
    Увидал своих собак.
    «Ну!— воскликнул Каспар Шлих,—
    Я избавился от них!
    Бросил в речку их, на дно,
    А теперь мне все равно!»
    
    Глава четвертая
    
    Мышку, серую плутовку,
    Заманили в мышеловку.
    
    Эй, собаки,
    Плюх и Плих,
    Вот вам завтрак на двоих!
    
    Мчатся псы и лают звонко;
    Ловят быстрого мышонка,
    А мышонок не сдается,
    Прямо к Паулю несется.
    По ноге его полез
    И в штанах его исчез.
    
    Ищут мышку Плюх и Плих,
    Мышка прячется от них.
    
    Вдруг завыл от боли пес,
    Мышь вцепилась Плюху в нос!
    Плих на помощь подбегает,
    А мышонок прыг назад.
    
    Плиха за ухо хватает
    И к соседке мчится в сад.
    
    А за мышкой во весь дух
    Мчатся с лаем Плих и Плюх.
    
    Мышь бежит,
    За ней собаки.
    Не уйти ей от собак.
    На пути
    Левкои,
    Маки,
    Георгины
    И табак.
    
    Псы рычат,
    И громко воют,
    И ногами
    Землю роют,
    И носами
    Клумбу роют,
    И рычат,
    И громко воют.
    
    В это время Паулина,
    Чтобы кухню осветить,
    В лампу кружку керосина
    Собиралась перелить.
    
    Вдруг в окошко поглядела
    И от страха побледнела,
    Побледнела,
    Задрожала,
    Закричала:
    «Прочь, скоты!
    Все погибло.
    Все пропало.
    Ах, цветы, мои цветы!»
    
    Гибнет роза,
    Гибнет мак,
    Резеда и георгин!
    
    Паулина на собак
    Выливает керосин.
    Керосин
    Противный,
    Жгучий,
    Очень едкий
    И вонючий!
    
    Воют жалобно собаки,
    Чешут спины
    И бока.
    Топчут розы,
    Топчут маки,
    Тоичут грядки табака.
    
    Громко взвизгнула соседка
    И, печально вскрикнув «У-у-у!»,
    Как надломленная ветка,
    Повалилась на траву.
    
    Каспар Шлик, куря табак,
    Увидал своих собак,
    И воскликнул Каспар Шлих:
    «Я избавился от них!
    Я их выбросил давно,
    И теперь мне все равно!»
    
    Глава пятая
    
    Снова в будке Плюх и Плих.
    Всякий скажет вам про них:
    «Вот друзья, так уж друзья!
    Лучше выдумать нельзя!»
    
    Но известно, что собаки
    Не умеют жить без драки.
    
    Вот в саду, под старым дубом,
    Разодрались Плих и Плюх.
    
    И помчались друг за другом
    Прямо к дому во весь дух.
    
    В это время мама Фиттих
    На плите пекла блины.
    До обеда покормить их
    Просят маму шалуны.
    
    Вдруг из двери мимо них
    Мчатся с лаем Плюх и Плих.
    
    Драться в кухне мало места:
    Табурет, горшок и тесто
    И кастрюля с молоком
    Полетели кувырком.
    
    Пауль кнутиком взмахнул,
    Плюха кнутиком стегнул.
    Петер крикнул:
    «Ты чего
    Обижаешь моего?
    Чем собака виновата?»
    И кнутом ударил брата.
    Пауль тоже рассердился,
    Быстро к брату подскочил,
    В волоса его вцепился
    И на землю повалил.
    
    Тут примчался папа Фиттих
    С длинной палкою в руках.
    «Ну теперь я буду бить их!»
    Закричал он впопыхах.
    
    «Да,— промолвил Каспар Шлих,—
    Я давно побил бы их.
    Я побил бы их давно!
    Мне-то, впрочем, все равно!»
    
    Папа Фиттих на ходу
    Вдруг схватил сковороду
    И на Шлиха блин горячий
    Нахлобучил на ходу.
    
    «Ну,— воскликнул Каспар Шлих,—
    Пострадал и я от них.
    Даже трубка и табак
    Пострадали от собак!»
    
    Глава шестая
    
    Очень, очень, очень, очень
    Папа Фиттих озабочен...
    «Что мне делать? — говорит.—
    Голова моя горит.
    Петер — дерзкий мальчуган,
    Пауль — страшный грубиян,
    Я пошлю мальчишек в школу,
    Пусть их учит Бокельман!»
    
    Бокельман учил мальчишек
    Палкой по столу стучал,
    
    Бокельман ругал мальчишек
    И как лев на них рычал.
    
    Если кто не знал урока,
    Не умел спрягать глагол,—
    
    Бокельман того жестоко
    Тонкой розгою порол.
    
    Впрочем, это очень мало
    Иль совсем не помогало,
    Потому что от битья
    Умным сделаться нельзя.
    Кончив школу кое-как,
    Стали оба мальчугана
    Обучать своих собак
    Всем наукам Бокельмана.
    Били, били, били, били,
    Били палками собак,
    А собаки громко выли,
    Но не слушались никак.
    
    «Нет,— подумали друзья,—
    Так собак учить нельзя!
    Палкой делу не помочь!
    Мы бросаем палки прочь».
    
    И собаки в самом деле
    Поумнели в две недели.
    
    Глава седьмая и последняя
    
    Англичанин мистер Хопп
    Смотрит в длинный телескоп.
    Видит горы и леса,
    Облака и небеса.
    
    Но не видит ничего,
    Что под носом у него.
    Вдруг о камень он споткнулся,
    Прямо в речку окунулся.
    
    Шел с прогулки папа Фиттих,
    Слышит крики: «Караул!»
    «Эй,— сказал он,— посмотрите,
    Кто-то в речке утонул».
    
    Плих и Плюх помчались сразу,
    Громко лая и визжа.
    Видят — кто-то долговязый
    Лезет на берег дрожа.
    
    «Где мой шлем и телескоп?»
    Восклицает мистер Хопп.
    
    И тотчас же Плих и Плюх
    По команде в воду бух!
    Не прошло и двух минут,
    Оба к берегу плывут.
    
    «Вот мой шлем и телескоп!»
    Громко крикнул мистер Хопп.
    И прибавил: «Это ловко!
    Вот что значит дрессировка!
    Я таких собак люблю,
    Я сейчас же их куплю.
    За собачек сто рублей
    Получите поскорей!»
    
    «О!— воскликнул папа Фиттих,—
    Разрешите получить их!»
    
    «До свиданья! До свиданья!
    До свиданья, Плюх и Плих!»
    Говорили Пауль и Петер,
    Обнимая крепко их.
    
    «Вот на этом самом месте
    Мы спасли когда-то вас,
    Целый год мы жили вместе,
    Но расстанемся сейчас».
    
    Каспар Шлих, куря табак,
    Увидал своих собак.
    «Ну и ну!— воскликнул он,—
    Сон ли это иль не сон?
    В самом деле, как же так?
    Сто рублей за двух собак!
    Мог бы стать я богачом,
    А остался ни при чем».
    
    Каспар Шлих ногою топнул,
    Чубуком о землю хлопнул.
    Каспар Шлих рукой махнул —
    Бух!
    И в речке утонул.
    
    Трубка старая дымится,
    Дыма облачко клубится.
    Трубка гаснет наконец.
    Вот и повести
                конец.


    1936

    * * *

    По вторникам над мостовой
    Воздушный шар летал пустой.
    Он тихо в воздухе парил;
    В нем кто-то трубочку курил,
    Смотрел на площади, сады,
    Смотрел спокойно до среды,
    А в среду, лампу потушив,
    Он говорил: Ну город жив.


    1928

    * * *

    Погибли мы в житейском поле.
    Нет никакой надежды боле.
    О счастье кончилась мечта —
    осталась только нищета.


    1937

    Пробуждение элементов

    Бог проснулся. Отпер глаз,
    взял песчинку, бросил в нас.
    Мы проснулись. Вышел сон.
    Чуем утро. Слышим стон.
    Это сонный зверь зевнул.
    Это скрипнул тихо стул.
    Это сонный, разомлев,
    тянет голову сам лев.
    Спит двурогая коза.
    Дремлет гибкая лоза.
    Вот ночную гонит лень —
    Изо мха встаёт олень.
    Тело стройное несёт,
    шкуру тёмную трясёт.
    Вот проснулся в поле пень:
    значит, утро, значит, день.
    Над землёй цветок не спит.
    Птица-пигалица летит,
    смотрит: мы стоим в горах
    в длинных брюках, в колпаках,
    колпаками ловим тень,
    славословим новый день.
    
    Все!


    18 января 1930

    Прогулка

    Шел медведь
    вздув рога
    стучала его одервенелая нога
    он был генералом
    служил в кабаке
    ходил по дорогам
    в ночном колпаке
    увидя красотку
    он гладил усы
    трепал он бородку
    смотрел на часы
    пятнадцать минут
    проходили шутя
    обрушился дом
    подрастало дитя
    красотка в доспехе
    сверкала спиной
    на бледном коне
    и в щетине свиной.
    Рука облетала
    на конский задок
    коса расцветала
    стыдливый цветок.
    Белый воздух
    в трех шагах
    глупо грелся
    на горах
    открывая
    лишь орлу
    остуденую
    ралу.
    Над болотом
    напролом
    ездил папа
    с топором
    из медведя
    он стрелял
    нажимая коготок
    пистолеты
    отворял
    в полумертвый
    потолок
    на шкапу
    его капрал
    обнимался
    в темноте
    с атаманом
    и орал
    и светился
    в животе.
    Дева
    шла
    неся
    портрет
    на портрете
    был корнет.
    У корнета
    вместо
    рук
    на щеке
    висел
    сюртук
    а в кармане
    сюртука
    шевелилася
    рука.
    Генерал
    спрятал время
    на цепочке золотой.
    Генерала
    звали Леля
    потому что молодой.
    Он потопал кублуками
    приседал и полетал
    под военными полами
    о колено бил металл
    увидя девицу на бледном коне
    сказал генерал: «Приходите ко мне».
    Девица ответила: «Завтра приду.
    Но ты для меня приготовь резеду».
    И, сняв осторожно колпак с головы,
    столетний вояка промолвил: «Увы.
    От этих цветов появляются прыщи
    я спрячусь в газету, а ты меня поищи.
    Если барышня-мадам
    обнаружит меня там
    получите в потолок
    генеральский целовок».
    
    Все


    Прогулочка

    Мужик и баба играют на свободе,
    Стоит оголтелый народ на пароходе
    Глядит в зелёную воду.
    В закусочной доктор накапливает силу;
    Мужик и баба напарываются на виду,
    И доктор спешит к пароходу.
    
    Стоит пароход озарённый луною.
    Я мимо иду, и Марина со мною,
    Погода нам благоприятна.
    Мужик и баба громко стонут,
    Под пароходом люди тонут,
    И доктор уходит обратно.


    1935-1937

    Размышление о девице

    Прийдя к Липавскому случайно,
    Отметил я в уме своем:
    Приятно вдруг необычайно
    Остаться с девушкой вдвоем.
    
    Когда она пройдет воздушной
    Походкой — ты не говоришь;
    Когда она рукой послушной
    Тебя коснется — ты горишь;
    
    Когда она слегка танцуя
    И ножкой по полу скользя
    Младую грудь для поцелуя
    Тебе подставит, — то нельзя
    
    Не вскрикнуть громко и любезно,
    С младой груди пылинку сдуть,
    И знать, что молодую грудь
    Устами трогать бесполезно.


    21 января 1935

    * * *

    «Ревекка, Валентина и Тамара
    Раз два три четыре пять шесть семь
    Совсем совсем три грации совсем
    
    Прекрасны и ленивы
    Раз два три четыре пять шесть семь
    Совсем совсем три грации совсем
    
    Толстушка, Коротышка и Худышка
    Раз два три четыре пять шесть семь
    Совсем совсем три грации совсем!
    
    Ах если б обнялись они, то было б
    Раз два три четыре пять шесть семь
    Совсем совсем три грации совсем
    
    Но если б и не обнялись бы они то даже так
    Раз два три четыре пять шесть семь
    Совсем совсем три грации совсем».


    Скупость

    Люди спят:
    урлы-мурлы.
    Над людьми
    парят орлы.
    Люди спят,
    и ночь пуста.
    Сторож ходит вкруг куста.
    Сторож он
    не то, что ты,
    сон блудливый,
    как мечты.
    Сон ленивый, как перелет,
    руки длинные, как переплет.
    
    Друг за другом люди спят:
    все укрылися до пят.
    Мы давно покоя рыщем.
    Дым стоит над их жилищем.
    
    Голубь-турман вьет гнездо.
    Подъезжал к крыльцу ездок.
    Пыхот слышался машин.
    Дева падала в кувшин.
    Ноги падали в овраг.
    Леший бегал —
    Людий враг.
    Плыл орел.
    Ночь мерцала —
    путник брел.
    Люди спали —
    я не спал:
    деньги я пересыпал.
    Я считал свое богатство.
    Это было святотатство.
    Я все ночку сторожил!
    Я так деньгами дорожил.
    
    Всё!


    1926

    Сладострастная торговка

    Одна красивая торговка
    с цветком в косе, в расцвете лет,
    походкой легкой, гибко, ловко
    вошла к хирургу в кабинет.
    Хирург с торговки скинул платье;
    увидя женские красы,
    он заключил ее в объятья
    и засмеялся сквозь усы.
    Его жена, Мария Львовна,
    вбежала с криком "Караул!",
    и через полминуты ровно
    хирурга в череп ранил стул.
    Тогда торговка, в голом виде,
    свой организм прикрыв рукой,
    сказала вслух: "К такой обиде
    я не привыкла..." Но какой
    был дальше смысл ее речей,
    мы слышать это не могли,
    журчало время как ручей,
    темнело небо. И вдали
    уже туманы шевелились
    над сыном лет - простором степи
    и в миг дожди проворно лились,
    ломая гор стальные цепи.
    Хирург сидел в своей качалке,
    кусая ногти от досады.
    Его жены волос мочалки
    торчали грозно из засады,
    и два блестящих глаза
    его просверливали взглядом;
    и, душу в день четыре раза
    обдав сомненья черным ядом,
    гасили в сердце страсти.
    Сидел хирург уныл,
    и половых приборов части
    висели вниз, утратив прежний пыл.
    А ты, прекрасная торговка,
    блестя по-прежнему красой,
    ковра касаясь утром ловко
    своею ножкою босой,
    стоишь у зеркала нагая.
    А квартирант, подкравшись к двери,
    увидеть в щель предполагая
    твой организм, стоит. И звери
    в его груди рычат проснувшись,
    а ты, за ленточкой нагнувшись,
    нарочно медлишь распрямиться.
    У квартиранта сердце биться
    перестает. Его подпорки,
    в носки обутые, трясутся;
    колени бьют в дверные створки;
    а мысли бешено несутся;
    и гаснет в небе солнца луч.
    и над землей сгущенье туч
    свою работу совершает.
    И гром большую колокольню
    с ужасным треском сокрушает.
    И главный колокол разбит.
    А ты, несчастный, жертва страсти,
    глядишь в замок. Прекрасен вид!
    И половых приборов части
    нагой торговки блещут влагой.
    И ты, наполнив грудь отвагой,
    вбегаешь в комнату с храпеньем
    в носках бежишь и с нетерпеньем
    рукой прорешку открываешь
    и вместо речи - страшно лаешь.
    Торговка ножки растворила,
    ты на торговку быстро влез,
    в твоей груди клокочет сила,
    твоим ребром играет бес.
    В твоих глазах летают мухи,
    в ушах звенит орган любви,
    и нежных ласк младые духи
    играют в мяч в твоей крови.
    И в растворенное окошко,
    расправив плащ, влетает ночь.
    и сквозь окно большая кошка,
    поднявши хвост, уходит прочь.


    4-17 октября 1933

    Сладострастный древоруб

    Когда вдали сверкнули пилы,
    И прозвенели топоры —
    Мне все подруги стали милы,
    И я влюблён в них с той поры.
    
    Подруги, милые подруги,
    Приятно трогать вас рукой.
    Вы так нежны! Вы так упруги!
    Одна прекраснее другой!
    
    Приятно трогать ваши груди,
    Скользить губами вдоль ноги…
    О помогите люди люди!
    О Боже, Боже помоги!


    24 августа 1938

    Случай на железной дороге

    Как-то бабушка махнула
    и тотчас же паровоз
    детям подал и сказал:
    пейте кашу и сундук.
    Утром дети шли назад
    сели дети на забор
    и сказали: вороной
    поработай, я не буду,
    Маша тоже не такая —
    как хотите может быть
    мы залижем и песочек
    то что небо выразило
    вылезайте на вокзале
    здравствуй здравствуй Грузия
    
    как нам выйти из нее
    мимо этого большого
    на заборе — ах вы дети —
    вырастала палеандра
    и влетая на вагоны
    перемыла не того
    кто налима с перепугу
    оградил семью волами
    вынул деньги из кармана
    деньги серые в лице.
    
    Ну так вот, а дальше прели
    все супа — сказала тетя
    все чижи — сказал покойник
    даже тело опустилось
    и чирикало любезно,
    но зато немного скучно
    и как будто бы назад.
    Дети слушали обедню
    надевая на плечо
    мышка бегала в передник
    раздирая два плеча,
    а грузинка на пороге
    все твердила. А грузин
    перегнувшись под горою
    шарил пальцами в грязи.
    


    <1926>

    Смерть дикого воина

       Часы стучат,
       Часы стучат,
    Летит над миром пыль.
    
       В городах поют,
       В городах поют.
    В пустынях звенит песок.
    
       Поперек реки,
       Поперек реки
    Летит копье свистя.
    
       Дикарь упал,
       Дикарь упал
    И спит, амулетом блестя.
    
       Как легкий пар,
       Как легкий пар,
    Летит его душа.
    
       И в солнце-шар,
       И в солнце-шар
    Вонзается, косами шурша.
    
       Четыреста воинов,
       Четыреста воинов,
    Мигая, небу грозят.
    
       Супруга убитого,
       Супруга убитого
    К реке на коленях ползет.
    
       Супруга убитого,
       Супруга убитого
    Отламывает камня кусок
    
       И прячет убитого,
       И прячет убитого
    Под ломаный камень, в песок.
    
       Четыреста воинов,
       Четыреста воинов
    Четыреста суток молчат.
    
       Четыреста суток,
       Четыреста суток
    Над мертвым часы не стучат.


    27 июня 1938 года

    Старуха

    Года и дни бегут по кругу.
    Летит песок; звенит река.
    Супруга в дом идет к супругу.
    Седеет бровь, дрожит рука.
    И светлый глаз уже слезится,
    На все кругом глядя с тоской.
    И сердце, жить устав, стремится
    Хотя б в земле найти покой.
    Старуха, где твой черный волос,
    Твой гибкий стан и легкий шаг?
    Куда пропал твой звонкий голос,
    Кольцо с мечом и твой кушак?
    Теперь тебе весь мир несносен,
    Противен ход годов и дней.
    Беги, старуха, в рощу сосен
    И в землю лбом ложись и тлей.


    20 октября 1933

    Страсть

    Я не имею больше власти
    таить в себе любовные страсти.
    Меня натура победила,
    я, озверев, грызу удила,
    из носа валит дым столбом
    и волос движется от страсти надо лбом.
    
    Ах если б мне иметь бы галстук нежный,
    сюртук из сизого сукна,
    стоять бы в позе мне небрежной,
    смотреть бы сверху из окна,
    как по дорожке белоснежной
    ко мне торопится она.
    
    Я не имею больше власти
    таить в себе любовные страсти,
    они кипят во мне от злости,
    что мой предмет любви меня к себе
                  не приглашает в гости.
    Уже два дня не видел я предмета.
    На третий кончу жизнь из пистолета.
    
    Ах, если б мне из Эрмитажа
    назло соперникам-врагам
    украсть бы пистолет Лепажа
    и, взор направив к облакам,
    вдруг перед ней из экипажа
    упасть бы замертво к ногам.
    
    Я не имею больше власти
    таить в себе любовные страсти,
    они меня как лист иссушат,
    как башню временем, разрушат,
    нарвут на козьи ножки, с табаком раскурят,
    сотрут в песок и измечулят.
    
    Ах, если б мне предмету страсти
    пересказать свою тоску,
    и, разорвав себя на части,
    отдать бы ей себя всего и по куску,
    и быть бы с ней вдвоем на много лет
                           в любовной власти,
    пока над нами не прибьют могильную доску.


    7 января 1933

    * * *

    Так начинается голод:
    с утра просыпаешься бодрым,
    потом начинается слабость,
    потом начинается скука,
    потом наступает потеря
    быстрого разума силы,
    потом наступает спокойствие.
    А потом начинается ужас.


    1937

    * * *

    Тебя мечтания погубят.
    К суровой жизни интерес
    Как дым исчезнет. В то же время
    Посол небес не прилетит.
    Увянут страсти и желанья,
    Промчится юность пылких дум...
    Оставь! Оставь, мой друг, мечтанья,
    Освободи от смерти ум.


    4 октября 1937

    Удивительная кошка

    Несчастная кошка порезала лапу -
    Сидит, и ни шагу не может ступить.
    Скорей, чтобы вылечить кошкину лапу
    Воздушные шарики надо купить!
    
    И сразу столпился народ на дороге -
    Шумит, и кричит, и на кошку глядит.
    А кошка отчасти идет по дороге,
    Отчасти по воздуху плавно летит!


    1938

    * * *

    Уже бледнеет и светает
    Над Петропавловской иглой,
    И снизу в окна шум влетает,
    Шуршанье дворника метлой.
    Люблю домой, мечтаний полным
    и сонным телом чуя хлад,
    спешить по улицам безмолвным
    еще сквозь мертвый Ленинград.


    * * *

    Ума своего недостойный внук 
    Давно окруженный пороками 
    Ключом отопри вдохновенья сундук, 
    Упомянутый в стари пророками. 
    Только где этот ключ: 
    В небесах между тучь 
    Или в море под хладными волнами? 
    Или в чёрных горах, 
    Или в тёмных дарах 


    * * *

    Умным правит краткий миг
    глупый знает всё из книг
    Умный глупому не пара
    Умный груз, а глупый тара.


    1933

    * * *

    Фадеев, Калдеев и Пепермалдеев
    однажды гуляли в дремучем лесу.
    Фадеев в цилиндре, Калдеев в перчатках,
    а Пепермалдеев с ключом на носу.
    
    Над ними по воздуху сокол катался
    в скрипучей тележке с высокой дугой.
    Фадеев смеялся, Калдеев чесался,
    а Пепермалдеев лягался ногой.
    
    Но вдруг неожиданно воздух надулся
    и вылетел в небо горяч и горюч.
    Фадеев подпрыгнул, Калдеев согнулся,
    а Пепермалдеев схватился за ключ.
    
    Но стоит ли трусить, подумайте сами,-
    давай мудрецы танцевать на траве.
    Фадеев с картонкой, Калдеев с часами,
    а Пепермалдеев с кнутом в рукаве.
    
    И долго, веселые игры затеяв,
    пока не проснутся в лесу петухи,
    Фадеев, Калдеев и Пепермалдеев
    смеялись: ха-ха, хо-хо-хо, хи-хи-хи!


    18 ноября 1930

    Фокусы

    Средь нас на палочке деревянной
    сидит кукушка в сюртуке
    хранит платочек румяный
    в своей чешуйчатой руке.
    Мы все как бабушка тоскуем
    разинув рты глядим вперед
    на табуретку золотую -
    и всех тотчас же страх берет.
    Иван Матвеевич от страха
    часы в карман переложил
    А Софья Павловна старуха
    сидела в сокращеньи жил
    А Катя в форточку любуясь
    звериной ножкой шевеля
    холодным потом обливалась
    и заворачивалась в шенкеля.
    Из-под комода ехал всадник
    лицом красивый как молитва,
    он с малолетства был проказник,
    ему подруга битва.
    Числа не помня своего
    Держал он курицу в зубах.
    Иван Матвееча свело
    загнав печенку меж рубах.
    А Софья Павловна строга
    сидела выставив затылок
    оттуда выросли рога
    и сто четырнадцать бутылок.
    А Катя в галстуке своем
    свистела в пальчик соловьем
    стыдливо кутаясь в меха
    кормила грудью жениха.
    Но к ней кукушка наклонялась
    как червь кукушка улыбалась
    потом на ножки становилась
    да так что Катя удивилась
    от удивленья задрожала
    И как тарелка убежала.


    2 мая 1927

    Хню — друг лампы

    I
    
    Короткая молния белых снегов
    залетела в лес напугав зверей
    вон заяц вокруг черёмухи скачет
    вон рысь караулит подводную мышку
    раздула морду
    хвост с кисточкой подняла
    паршивая хищница
    тебе дятел и кролик что нам яичница
    только дуб стоит не обращая внимания ни на кого
    сам недавно с неба упал
    ещё не утихла боль
    не раздвинулись ветви
    ни ответа ни кокоры
    не заслужил я
    гой мои шпоры
    хватайте рубите и бейте меня
    в спину угодил
    в спину угодил
    ах он быстрый
    я думал я вижу перед собой тору
    но нет без у мец
    безумец слов моих
    одного я не повторю
    не повторю за всю мою жизнь
    это господа
    господа мои внимательные слушатели
    тот прыжок
    прыжок с верхушки токоры
    вниз на каменные доски
    каменные доски
    доски небесных ой гоге Чисел.
    
    
    II
    
    Началось опять с небольшого
    душа в зелёном венке
    стала петь
    тут мы слушали и вода
    текла сквозь нас
    мы прижались к стене
    а в стену нам стали стучать
    это било нас по хребту
    и тонкие лампочки
    тонкие лампочки
    озорницы они
    тонкие лампадочки
    я видел над головой каждого.
     — Знаете, — сказал один из —
    грех грех — из тут бывших —
    мне режет уши
    режет уши.
     — Знаете, — сказал третий —
    фаран я ослеп
    ну же
    ну и согнуло
    меня в душку.
     — Гриф! — крикнула тут душа —
    макандер
    высоко мы братии
    высоко грифы дарандасы.
    
    
    III
    
    Надели свежие кафтаны двое
    и вышли безумцы на нас.
     — Эй где ваши лица? — кричали мы
    они же они же представьте себе
    трясли руками наши жилища
    стараясь этим запугать нас.
     — Вы напрасно, — сказали мы
    нежными языками ворочая смыслы речи —
    напрасно.
     — Но нет, — говорил один —
    два, — говорил он —
    три, — шептал он —
    четыре, — молил он —
    восемь восемь, — повторял он —
    вы девочки после нас
    проделаете то же самое.
     — Но что же что же? — просили мы
    просили мы разъяснения
    год прошёл и мы все узнали
    это было так:
    один садовник
    любил пилу
    ему в ответ пила молчала
    садовник просил её забыть
    забыть его нахальство
    пила же отвернувшись
    холила и поила
    свою честь.
     — Зачем же ты глупый садовник
    меня преследовал речами
    тебя бежать пыталась я
    но лета темными ночами
    ты звёзды считал и клал в мешок
    отметки разные
    твои же мысли обо мне
    садовник были грязные
    теперь ты требухой наполнен
    душа садовник мной отвергнутый
    ложь твоих мыслей
    меня не проведёт
    я плеть пущу коль надо
    твой мир тебя не пригреет
    в изгнании твоем
    знай: чем больше простоты
    тем выше качество.
    
    Садовник:
    Это сплошное дурачество
    меня оставила надежда
    покинул ясень клира
    пойдём душа. Пусть я невежда
    ты все ж моя любимая лира
    как ты быстро приближаешься
    ко мне моя душа
    я очень рад как скоро
    не будет больше у нас с тобой спора.
    
    
    IV
    
    Вот где рыбка плавать начала
    ужель не видел ты как вылетела пчела
    спасался ты быть может от ос
    или от плетей её крепких кос
    иль ты к ногам ее прислонив затылок
    был нежен
    был сразу пылок
    был снова нежен
    то к ласкам чуток
    то туп
    то конь с красной мордой
    то труп
    то прижавшись к изгороди дремал
    то руки в отдалении ломал.


    31 марта 1931

    Что это было?

    Я шел зимою вдоль болота
    В галошах,
    В шляпе
    И в очках.
    Вдруг по реке пронесся кто-то
    На металлических
    крючках.
    
    Я побежал скорее к речке,
    А он бегом пустился в лес,
    К ногам приделал две дощечки,
    Присел,
    Подпрыгнул
    И исчез.
    
    И долго я стоял у речки,
    И долго думал, сняв очки:
    "Какие странные
    Дощечки
    И непонятные
    Крючки!"


    1940

    * * *

    Шел Петров однажды в лес,
    Шел и шел и вдруг исчез.
    "Ну и ну,- сказал Бергсон,-
    Сон ли это? Нет, не сон".
    Посмотрел и видит ров,
    А во рву сидит Петров.
    И Бергсон туда полез.
    Лез и лез и вдруг исчез.
    Удивляется Петров:
    "Я, должно быть, нездоров.
    Видел я: исчез Бергсон.
    Сон ли это? Нет, не сон".


    * * *

    Я сидел на одной ноге,
    держал в руках семейный суп,
    рассказ о глупом сундуке
    в котором прятал деньги старик - он скуп.
    Направо от меня шумел
    тоскливый слон,
    тоскливый слон.
    Зачем шумишь? Зачем шумишь?-
    его спросил я протрезвясь -
    я враг тебе, я суп, я князь.
    Умолкнул долгий шум слона,
    остыл в руках семейный суп.
    От голода у меня текла слюна.
    Потратить деньги на обед
    я слишком скуп.
    Уж лучше купить
    пару замшевых перчаток,
    лучше денег накопить
    на поездку с Галей С.
    за ограду града в лес.




    Всего стихотворений: 81



  • Количество обращений к поэту: 5544







    Последние стихотворения


    Рейтинг@Mail.ru russian-poetry.ru@yandex.ru

    Русская поэзия