Николай Сергеевич Берендгоф

Исцеляющий свет

В клетке душной зверинца, в темнице своей,
Бьется лев — царь пустыни, и грозно рычит.
Жаждой яркого солнца и жгучих лучей,
Жаждой светлой свободы невольник горит.
Чрез решетку темницы проникли к нему
Золотые лучи. Солнца блики легли.
Эти милые блики горят на полу…
Смотрит пристально лев. И пустыня вдали
Ему чудится… О, беспредельный простор!
Золотистою пылью курится песок.
Солнце жгуче пылая, слепит его взор…
Он властитель один. И над ним его Бог.
Только в этом просторе ему хорошо.
Только в этом он видит блаженство и рай.
Он один властелин. Вся пустыня его.
Где ты царство мечты чудный, солнечный край?
Я давно ли он нежился в теплых песках.
И хрустальные воды в оазисах пил.
Колыхались чуть пальмы в красивых венцах
И он сказку чудесную в шорохе мнил.
Тихо, тихо заплакал страдающий лев,
Вспомнив жизни счастливые, светлые дни.
В сердце тлела чуть злоба… И вспыхнул вдруг гнев.
Мысль мелькнула: О, люди!… жестоки они….
— Оживи мою душу, рассей эту мглу,
О, могучее солнце, ты слышишь меня!
Не могу я привыкнуть к неволе. Умру
Я в прощальных лучах отгоревшего дня.
Вот блеснула пустыня… раздвинулась даль.
Чу! ревет и зовет его львица туда.
Но потухли лучи. Мрак один. И печаль
Снова душу томит… Не воскреснет мечта.
Он всецело во власти окутавшей тьмы.
И бросается лев, в исступлении, злой.
И железную клетку грызет он тюрьмы
И рычит он и молит с глубокой тоской.
— «Ты, о солнце всесильное, солнце, мой Бог!
Над людьми, свою власть, свою мощь покажи!
Накажи злых людей, как карающий рок,
Ты своими лучами всю землю зажги!
Пусть погибну и я. Пусть сгорю я в огне
От твоих всемогущих палящих лучей.
Буду славить тебя. Буду гимн петь тебе.
Солнце, солнце — Господь, всех ты ярче, сильней!

Но увы! бесполезны все грезы, мольбы.
Не откликнется солнце, не даст свой ответ.
И не шлет уж оно с голубой высоты
Исцеляющий душу чарующий свет.