Иосиф Александрович Бродский

Надежде Филипповне Крамовой на день ее девяностопятилетия

15 декабря 1994 г.

Надежда Филипповна милая!
Достичь девяноста пяти
упрямство потребно и сила - и
позвольте стишок поднести.

Ваш возраст - я лезу к Вам с дебрями
идей, но с простым языком -
есть возраст шедевра. С шедеврами
я лично отчасти знаком.

Шедевры в музеях находятся.
На них, разеваючи пасть,
ценитель и гангстер охотятся.
Но мы не дадим Вас украсть.

Для Вас мы - зеленые овощи,
и наш незначителен стаж.
Но Вы для нас - наше сокровище,
и мы - Ваш живой Эрмитаж.

При мысли о Вас достижения
Веласкеса чудятся мне,
Учелло картина "Сражение"
и "Завтрак на травке" Мане.

При мысли о Вас вспоминаются
Юсуповский, Мойки вода,
Дом Связи с антеннами - аиста
со свертком подобье гнезда.

Вы жили вблизи абортария,
Людмилу1 от мира тая.
и изредка пьяная ария
в подъезде звучала моя.

Орава черняво-курчавая
клубилась там сутками сплошь,
талантом сверкая и чавкая,
как стайка блестящих галош.

Как вспомню я Вашу гостиную,
любому тогда трепачу
доступную, тотчас застыну я,
вздохну, и слезу проглочу.

Там были питье и питание,
там Пасик2 мой взор волновал.
там разным мужьям испытания
на чары их баб я сдавал.

Теперь там - чужие владения.
Под новым замком, взаперти,
мы там для жильца - привидения,
библейская сцена почти.

В прихожей кого-нибудь тиская
на фоне гвардейских знамен,3
мы там - как Капелла Сикстинская -
подернуты дымкой времен.

Ах, в принципе, где бы мы ни были,
ворча и дыша тяжело,
мы, в сущности, слепки той мебели,
и Вы - наш Микельанджело.

Как знать, благодарная нация
когда-нибудь с тростью в руке
коснется, сказав: "Реставрация!",
теней наших в том тупике.

Надежда Филипповна! В Бостоне
большие достоинства есть.
Везде - полосатые простыни
со звездами - в Витькину4 честь.

Повсюду - то гости из прерии.
то Африки вспыльчивый князь,
то просто отбросы Империи.
ударившей мордочкой в грязь.

И Вы, как бурбонская лилия
в оправе из хрусталя,
прищурясь, на наши усилия
глядите слегка издаля.

Ах, все мы здесь чуточку парии
и аристократы чуть-чуть.
Но славно в чужом полушарии
за Ваше здоровье хлебнуть!