Николай Максимович Минский

Нелли

       Над­пись к порт­ре­ту

Ее — жем­чу­жи­ну Оке­а­ни­ды зной­ной,
К ту­ма­нам се­ве­ра при­плыв­шую с вол­ной,
Цве­ток, взле­ле­ян­ный бра­зиль­скою вес­ной,
Обла­го­ро­жен­ный Бри­та­ни­ей спо­кой­ной,
Ее — гар­мо­нию всех та­инств и свя­тынь,
Всех чар зем­ной любви, бо­же­ствен­ной и лжи­вой, —
Ху­дож­ник, про­свет­лен до­гад­кою счаст­ли­вой,
Пред­ста­вил жри­цею еги­пет­ских бо­гинь.
И с гор­дым про­фи­лем, с из­ги­бом длин­ной шеи
В один ак­корд слил­ся за­га­доч­ный наряд.
Оку­тан низ­кий лоб, волос при­кры­ты змеи
Тя­же­лой по­вя­зью, от­ки­ну­той назад.
С очей, с лица и с плеч гу­стой по­кров сни­мая,
За­пя­стья звон­кие встре­во­жив­ши слег­ка,
За­сты­ла в воз­ду­хе округ­лая рука,
Как будто на стру­нах незри­мых от­ды­хая.
И вот она стоит с улыб­кой пред судь­бой,
Живой пре­крас­ный сфинкс, и бо­же­ство, и жрица,
Си­я­ньем соб­ствен­ным вен­чан­ная ца­ри­ца,
И взор та­ин­ствен­ный впе­ри­ла пред собой.

О кра­со­та! Кумир иль бо­же­ство без храма,
Сфинкс, нераз­га­дан­ный до наших дней, как встарь,
О, сила сил зем­ных! Как дым от фи­миа­ма,
Ис­чез­ла б ис­ти­на, попав на твой ал­тарь,
И на весах судь­бы вы­со­ко бы взле­те­ли
Добро и честь, и долг — перед улыб­кой Нелли.