Николай Максимович Минский

Молитва (Устал го­реть ян­тар­ны­ми ог­ня­ми)

Устал го­реть ян­тар­ны­ми ог­ня­ми
И спит ручей, ды­ха­нье за­та­ив.
Над ним спле­лись ду­ши­сты­ми вет­вя­ми
И также спят вер­ши­ны груст­ных ив.
Как ле­пе­сток цвет­ка по влаге сон­ной,
Сколь­зит луна по си­не­ве без­дон­ной.
Сос­но­вый бор тем­не­ет и рас­тет,
И ночь сошла — и ночь меня зовет…

Зовет — и я иду в про­стор полей ро­си­стых,
Нав­стре­чу су­мра­ку, в объ­я­тья ти­ши­ны.
О, быст­рый взгляд зар­ниц! О, тре­пет звезд лу­чи­стых!
О, крот­кое лицо рож­ден­ной вновь луны!
Как роб­кий пи­ли­грим всту­па­ет в храм об­шир­ный,
Я дет­скою душой стрем­люсь в чер­тог ваш мир­ный
И страст­но вас молю, как скорб­ный брат и друг:
— При­ми­те все меня в тор­же­ствен­ный свой круг!

О, дайте ве­рить мне, что бур­ное мгно­ве­нье
Моих зем­ных стра­стей бес­цель­но не со­всем;
Что со­ве­сти моей бес­плод­ное том­ле­нье,
Что скорбь моей души и вам не чужды всем;
Что к жизни при­зван я се­мьею звезд ве­ли­кой,
Как тол­ко­ва­тель снов — за­быв­чи­вым вла­ды­кой;
Что дол­жен в миг один я раз­га­дать тот сон,
Ко­то­рый снит­ся вам с рож­де­ния вре­мен.

О, дайте ве­рить мне, что если срок на­ста­нет,
И мысли гор­дый луч по­гас­нет на земле,
Вновь где-ни­будь средь вас из праха смерт­ный вста­нет,
И све­точ ра­зу­ма опять за­жжет во мгле;
Что наших слез ручьи долж­ны опять про­лить­ся;
Что будут где-ни­будь опять богам мо­лить­ся,
Иль, веру по­те­ряв, как я, в пол­ноч­ный час
Ис­кать со­чув­ствия, о сонмы звезд, у вас.

Еще я вас молю: про­лей­те, о со­звез­дья,
Мне в душу крот­кий луч си­я­нья сво­е­го,
Чтоб мог бе­жать я зла, хоть нет за зло воз­мез­дья,
Чтоб мог тво­рить добро, не зная для чего;
Чтоб я свой путь зем­ной, как вы — свой путь эфир­ный,
Без думы о конце свер­шил, тру­дя­ся мирно;
Чтоб взор моих очей всю жизнь горел свет­ло;
Чтоб было их со­мкнуть не слиш­ком тя­же­ло…

Тем­не­ет ночь. Ве­ли­кой ти­ши­ною,
Вку­шая сон, объят про­стор полей.
По­то­ки звезд стру­ят­ся надо мною,
По­то­ки слез текут в душе моей.
Зар­ни­ца ль там на небе за­бли­ста­ла?
Моя ли грусть зар­ни­цей свет­лой стала?
Без­молв­ный мир и дух мой об­ня­лись
И в пла­мен­ном лоб­за­нии сли­лись…