Николай Николаевич Асеев

Воззвание

Читайте солнечные прописи,
семнадцатого года сверстники!
Оно само сюда торопится,
огромные вздевая перстни,
само оно, столетий ранами
поранив розовые руки,
кричит, что радостными самыми
зовутся солнечные звуки!
Я свежесвязанных – сдаю тюки
на поезда, в веселье мчащих…
Люди! Вы расцвели, как лютики,
поляной золотою в чаще.

Сюда, сюда,
где всегда
молодая вода
блестела, века холодна!

Березовые волосы и ивовые мысли,
училище шиповника, черемуховый ряд,
где белые отрезы нежнее лент повисли,
где рвется синий ситец и гроз парчи горят.
Вся в розовых чашках гостиница яблонь,
и пчел казначейство, и липовый рынок,
и солнечный суд, где ветер ограблен
холодною шайкой цветущих травинок,
где ранней росою прошедший косарь
изранил косой благовонную марь,
где, высосав желтое пиво,
качается буйно крапива…
В одном из зеленых весенних дворцов
назначена песнь залетевших скворцов,
и сам соловей, закрывая глаза,
не в силах весне свою жизнь рассказать!

Сюда, сюда,
где одна
молодая вода
блестела, века холодна!

А над ней, обревевшись ревмя
раскрывая беззвучно едало,
некрасивое старое Время,
потерявшее голос, рыдало.