Пётр Васильевич Быков

* * *

За сме­лые речи, за воль­ный раз­мах
Бед­няк за­пла­тил до­ро­гою ценой:
Без солн­ца в хо­лод­ных тем­ни­цы сте­нах
Хирел он, тоскуя о жизни иной.
О той, что за низ­ким тю­рем­ным окном,
Про­сто­ра, сво­бо­ды и света полна,
Ды­ша­ла от­рад­ным, пле­ни­тель­ным сном,
Ки­пе­ла, как в море ши­ро­ком волна…
Кру­жи­лась все­гда у него го­ло­ва,
Когда он смот­рел на ла­зур­ный шатер,
На вал, где в ро­син­ках свер­ка­ла трава,
На лес, что к ла­зу­ри вер­хуш­ки про­стер…
Гру­стил он глу­бо­ко еще по­то­му,
Что жил он как в пла­ме­ни ад­ском гор­нил,
Что рань­ше, чем лег в эту яму — тюрь­му,
Он ласки при­ро­ды так мало ценил…
Его отрав­лял и сушил каж­дый день
Без­жа­лост­ный па­мя­ти мед­лен­ный яд;
Хо­ди­ла она неот­ступ­но, как тень,
Рисуя кар­тин вос­хи­ти­тель­ных ряд…
Как ясно он видел ро­ди­мый свой край,
Его изу­мруд­ные нивы, и в нем
С вес­ной ча­ров­ни­цею ра­дуж­ный рай,
Ды­шав­ший любви, об­нов­ле­нья огнем!
Цве­ту­щей си­ре­ни гу­стой аро­мат
Как будто вды­хал он все глуб­же, пол­ней…
И уз­ни­ку смрад­ный его ка­зе­мат
В такие ми­ну­ты ка­зал­ся тес­ней.
Пли­тою мо­гиль­ной давил по­то­лок…
Несчаст­ный как сла­бый ре­бе­нок рыдал,
Ки­дал­ся он в клет­ки своей уго­лок
И казни, как ми­ло­сти, ждал…