Зоя Дмитриевна Бухарова

Монолог

По­свя­ща­ет­ся Вере Фе­до­ровне Ко­мис­сар­жев­ской.

На­ча­ла ждете вы… вы, ка­жет­ся, хо­ти­те,
Чтоб вам я что-ни­будь ве­се­лое про­чла…
Но очень вас прошу, немнож­ко по­до­жди­те —
Я все еще в себя как будто не при­ш­ла…

Се­год­ня что-то я — со­всем не в на­стро­е­ньи,
Боюсь, что у меня не вый­дет ни­че­го…
Я слиш­ком да­ле­ка от вас те­перь, от чте­нья…
Ах, Боже мой!.. Сей­час я встре­ти­ла его…

Ка­за­лось мне, что я давно его за­бы­ла,
Что па­мять о былом раз­ве­я­лась в тоске…
У ба­буш­ки тогда я лето про­во­ди­ла
В из­люб­лен­ном тол­пой ку­рорт­ном угол­ке.

В обыч­ные часы — на пляже ве­ре­ни­цы
Гу­ля­ю­щих с maman, за­тя­ну­тых девиц,
Спортс­ме­нов важ­ный тон, ко­кет­ство мест­ной льви­цы —
Пу­стой ка­лей­до­скоп ба­наль­но скуч­ных лиц.

Из­би­тый раз­го­вор о модах, о по­го­де,
Ве­се­лень­кий ор­кестр, ненуж­ный и смеш­ной,
Как жал­кий дис­со­нанс в тор­же­ствен­ной при­ро­де,
По­ю­щей без конца и солн­цем и вол­ной, —

Все было чуждо мне… Я вы­рос­ла да­ле­ко
От празд­ной суеты бо­га­тых го­ро­дов,
Я вы­рос­ла в тиши де­рев­ни оди­но­кой,
В цве­тах род­ных полей, в глуши род­ных лесов…

Мне в об­ще­стве все­гда ка­за­лись чем-то стран­ным
Услов­ность чувств и поз, ис­кус­ствен­ность речей…
Нетро­ну­той душой, со­зна­ни­ем ту­ман­ным
Я ве­ри­ла еще и в Бога, и в людей.

Но море, море!.. о, оно мне близ­ко было!..
(Стоял наш фли­ге­лек от цен­тра вда­ле­ке).
Я на берег порой с зарею ухо­ди­ла
И целый дол­гий день ле­жа­ла на песке…

При­слу­ши­ва­лась я к пе­ву­че­му при­бою…
Ка­за­лось, что несет мне чью-то ласку он,
Что кто-то го­во­рит та­ин­ствен­но со мною,
Неве­до­мый, как жизнь, и вдум­чи­вый, как сон…

А ночи страш­ных бурь!.. А волн неуго­мон­ность,
А вслед за ней опять глу­хая ти­ши­на…
О, если я могла по­нять тогда влюб­лен­ность,
То в море я была ко­неч­но влюб­ле­на!..

Мы по­зна­ко­ми­лись со­всем обык­но­вен­но —
Он был на бе­ре­гу бли­жай­ший наш сосед,
Го­да­ми, как и я, ре­бе­нок со­вер­шен­но,
Душою, как и я, немно­жеч­ко поэт…

Мы по­зна­ко­ми­лись и сде­ла­лись дру­зья­ми.
Он много го­во­рил о свя­то­сти труда,
О том, что мы долж­ны де­лить­ся с бед­ня­ка­ми.
Чтоб в мире не росла ужас­ная нужда…

О том, как в жизни все пре­крас­но и ве­ли­ко,
Как ясен мир идей… а также и о том, —
Не смей­тесь… что во рву по­спе­ла зем­ля­ни­ка
И как бы хо­ро­шо пойти за ней вдво­ем…

Вы ска­же­те сей­час, что глупы эти темы…
Но все, что го­во­рил, что думал даже он,
Все было для меня — бес­смерт­ная поэма…
Все было для меня — незыб­ле­мый закон!..

Я слы­ша­ла в его бес­связ­ном раз­го­во­ре
Те самые слова любви и кра­со­ты,
Что мне в пол­днев­ный час на­шеп­ты­ва­ло море,
В вол­шеб­но-чуд­ный край неся мои мечты…

Любил ли он меня?.. Неяс­но серд­цу было…
Порой ка­за­лось — да, порой ка­за­лось — нет…
Любил ли он меня?.. Но я его лю­би­ла,
Как море, как цветы, как мо­ло­дость, как свет…

Как быст­ро день за днем бес­печ­ные бе­жа­ли!..
Как скоро про­мельк­нул пре­лест­ный, лет­ний сон!
Про­ща­ясь, мы пи­сать друг другу обе­ща­ли…
Я на­пи­са­ла раз — но не от­ве­тил он…

Потом… потом меня с нещад­но-гру­бой силой
Схва­тил во­до­во­рот жи­тей­ских зол и благ…
Стра­да­ла много я, быть может, и лю­би­ла,
Лю­би­ла… может быть — но толь­ко уж не так!..

И после столь­ких лет за­бве­нья и раз­лу­ки
Се­год­ня в пер­вый раз я встре­ти­ла его…
Узнал ли он меня?.. Но кроме туск­лой скуки
Не дрог­ну­ло в лице уста­лом ни­че­го…

Как мог он не по­нять тоски моей при­зыв­ной?…
Он пре­жде был ко мне так полон доб­ро­ты…
Ужель в моем лице той де­воч­ки на­ив­ной
Ис­чез­ли без следа счаст­ли­вые черты?..

Неужто я ему со­всем, со­всем чужая?..
И близ­кой не была ему я и тогда?..
И то, что я те­перь с вос­тор­гом вспо­ми­наю,
Его своим теп­лом не грело ни­ко­гда?..

Вам скуч­но, может быть… сме­ять­ся вы хо­ти­те,
А я вам го­во­рю про дет­скую мечту,
И плачу я над ней… по­жа­луй­ста, про­сти­те —
Но я вам ни­че­го се­год­ня не про­чту…