Владимир Геннадиевич Тардов

* * *

Я помню белый гроб, весь убран­ный цве­та­ми,
Уны­лый, ред­кий звон, кадил тя­же­лый дым…
Я помню, как твой лоб хо­лод­ны­ми уста­ми
По­це­ло­вал я с ужа­сом немым.

Я помню милых лиц пе­чаль­ное сму­ще­нье,
Испуг встре­во­жен­ных, за­пла­кан­ных детей,
Цер­ков­ный по­лу­мрак, мер­ца­ние све­чей
И по­хо­рон­ное, стра­да­ю­щее пенье.

Ты так блед­на была… как розы, что вен­ком
Вкруг го­ло­вы твоей лю­бов­но об­ви­ва­лись…
Как будто бы во сне, в по­след­нем сне твоем,
Уста меч­та­тель­но и тихо улы­ба­лись…

О чем ты гре­зи­ла?.. Кру­гом в сле­зах все было;
День был так су­мра­чен, ды­ша­лось тя­же­ло,
Так жутко ветер выл и пели так уныло…
А ты сме­я­ла­ся че­му-то так свет­ло!..

Ведь умер­ла ты! Смерть… нет, — страш­но это слово…
Нет, нет, не умер­ла, — усну­ла толь­ко ты,
И сон пре­кра­сен твой, ви­де­ния чисты,
И встать не хо­чешь ты, — стра­дать не хо­чешь снова.