Владимир Геннадиевич Тардов

Видения

Пом­нишь: смер­ка­лось, и тени легли,
За­ре­вом солн­це пы­ла­ло вдали,
Тучи плыли то­роп­ли­во над нами, —
Вещие птицы с боль­ши­ми, се­ды­ми кры­ла­ми…
Гру­дью ка­са­лись земли…

Пом­нишь, был стра­шен их лет,
Тяж­кий, зло­ве­щий, смя­тен­ный…
Гнал их не ветер осен­ний впе­ред, —
Ужас их гнал… И над целой все­лен­ной,
Пом­нишь, царил этот ужас свя­щен­ный…

В тре­пе­те небо дро­жа­ло. Свер­кая огнем,
Волны ме­та­лись, де­ре­вья к земле на­ги­ба­лись,
Слов­но бо­я­лись, чтоб тучи кры­лом
Их не за­де­ли. И травы, по­ник­нув, шеп­та­лись.
Пом­нишь, вдали, за хол­мом, 

Там где три мель­ни­цы, жутко на­су­пясь, мол­ча­ли,
Как три ста­ру­хи сог­бен­ных, — мы пут­ни­ка там уви­да­ли.
Тихо он шел по до­ро­ге, хро­мая, и скрыл­ся потом.
Чу­ди­лось нам что-то страш­ное в нем…
Путь его долог, мы знали, и полон пе­ча­ли…

Чу­ди­лось нам под на­вис­шею мглой:
Это бре­дет кто-то про­кля­тый Богом,
При­зрак без­дом­ный, нав­стре­чу спе­ша­щий тре­во­гам,
Чья-то душа бес­по­кой­ная ищет за­гроб­ный покой,
Это был Грех, осуж­ден­ный бро­дить по до­ро­гам…

Путь его долог и стра­шен. Вдали, за хол­мом,
Там где до­ро­га, где мель­ни­цы жутко мол­ча­ли, —
Снова до­ро­ги, ведут они в новые стра­ны пе­ча­ли.
И по­бре­дет он по ним и покоя ни ночью, ни днем
Не об­ре­тет он в про­кля­тьи своем.

Грех осуж­ден. И какой ни пой­дет он до­ро­гой,
Все при­ве­дут его в место пу­стое: среди тем­но­ты
Вы­сят­ся там над зем­лею кре­сты.
Тщет­ны ис­ка­нья: дорог в мире много,
Но все до­ро­ги ведут на Гол­го­фу…