Игорь Иванович Кобзев

Витязи

Леса от боли не кричат,
Хоть и у них душа живая;
Они, как витязи, стоят,
Удары молча принимая.
Но там, где скошен ряд дубов,
Где наземь свалены березы,
Сверкает розовая кровь
И блещут росы, будто слезы…

Вглядись: ряды осокорей
Да сосны стройные, как свечи,
Похожи на богатырей,
Поднявшихся на поле сечи.
Порасспросить бы старый лес,
Достигший звезд мачтовник рослый,
Чай, много б всяческих чудес
Поведали дубы да сосны:
Про заревую даль земель,
С ее пирами да перунами,
Про то, как пел кудрявый Лель,
Бренча яровчатыми струнами…

Любой бы был увидеть рад
Ту жизнь, что по Руси бурлила,
Когда былинный Китеж-град
Еще бедой не затопило.
Был славен наших предков быт,
Его обычьи и законы:
«Славяне, — летопись гласит, —
Мужи премудры и смышлены…»

Одежды у славян ярки:
На молодцах — цветны кафтаны,
Сафьяновые сапожки,
На красных девках — сарафаны.
А как танцуют, как поют! —
Как будто от утра до ночи
Серебряною нитью шьют
Затейливое узорочье.
При встречах — ласковый поклон.
В речах — взаимное почтенье.
Обычай и закон племен:
«Иметь к сородичам стыденье».
Другой закон промеж людьми:
«Всяк мирный гость — посланец бога,
Скради, но гостя накорми;
Соседи не осудят строго!»

Но, коль доспехами бренча,
Недобрый гость войдет некстати,
На расстояние меча
Не подходи к славянской рати!
Уж сколько раз наш русский меч,
Прямой и обоюдоострый,
Тягался в лаве жарких сеч
С хазарской саблей длиннохвостой,
Ни половецкий хитрый хан,
Ни те батыевские орды
Не истребили род славян,
Прошли и скрылись, «яко обры».

Люблю мою родную Русь!
Люблю узорность русской речи!
С сыновней верностью горжусь
Упорством дедов в каждой сечи!
Горжусь, что в прошлую войну,
В годину горя и печали,
Мы нашу мирную страну
Достойно предков защищали!

А все же что-то злое есть
В небрежности к дарам народа;
Где нынче русский сказ прочесть?
Где вспомнить игры хоровода?
Не знаю: верно ль подберу ль
Богатствам древности сравненье:
Они — как неразменный рубль.
И неизменно их значенье.

С того-то инда рвется крик,
Что забываются поверья,
Что оскудняется язык,
Что вырубаются деревья.
Забыв певучую красу,
Пеньки, пиленые пенечки
Чернеют, как пивные бочки.
В спаленном, «пропитом» лесу.
Простор становится пустым…
Да не за лес один опаска:
Редеют, тают, точно дым,
За былью быль, за сказкой сказка…