Николай Авдеевич Оцуп

* * *

В снегу тре­щат ко­ст­ры. Ян­варь на би­ву­а­ке.
Про­дрог­ших ло­ша­дей ис­па­ри­на долит.
Сту­де­ным воз­ду­хом охва­чен Иса­а­кий,
И муф­той скрыв лицо, про­хо­жая спе­шит.

В те­ат­ре хо­лод­но. Чтоб уго­дить Шекс­пи­ру,
Ак­те­ры тру­дят­ся, крича и вопия,
И все же со­стра­дать неисто­во­му Лиру
В тя­же­лых бо­ти­ках при­ш­ла лю­бовь моя.

Что ей до сквоз­ня­ков про­сту­жен­ной по­строй­ки?
Ды­ха­нье ча­стое вол­не­нье вы­да­ет.
В ис­топ­лен­ном фойе у ли­мо­над­ной стой­ки
От­крыт­ки и цветы ста­руш­ка про­да­ет.

Нет, слава ни­ко­гда не может быть за­ба­вой,
И как бы я хотел (дер­за­ешь ли, душа?)
Не до­мо­ро­щен­ной — ве­ли­ко­леп­ной сла­вой
По­крыть себя, и пусть кра­са­ви­ца, спеша

Спу­стя сто­ле­тия по на­бе­реж­ной Сены,
Пре­лест­ным про­фи­лем в подъ­ез­де про­мельк­нет,
Чтоб для нее одной актер фран­цуз­ской сцены
Читал моих сти­хов до­стой­ный пе­ре­вод.