Александр Модестович Хирьяков

Из Рая или Ада Илиада

Бег, о богиня, воспой Беседовскаго храброго сына, 
Прыткий стремительный бег, легкой серны альпийской подобный. 
Как со скалы на скалу легкотенная серна стремится, 
Мчась сквозь кустарник колючий и шерсти клочки оставляя, 
Так Беседовский скакал через гордыя стены Гренеля, 
Брюкам ущерб нанося и пиджак дорогой разрывая. 
- Пусть разорвется пиджак и пускай раздираются брюки, 
Лишь бы меня не настиг Ройзенман, безпощадный губитель, - 
Так Беседовский вещал, от зловредной Чеки убегая. 
Сердце ж его трепетало, как хвостик пугливаго зайца, 
В час, когда лютые псы мчатся за ним по пятам. 
По саду бродит впотьмах Беседовский, ища избавленья, 
Рыщет туда и сюда он и вдруг замечает консьержа. 
- О, не стреляйте в меня. Я молю вас, консьерж богоравный. 
Я, вам клянусь, не злодей, я сосед, заместитель полпреда, 
Я - замполпред Беседовский, и вас я молю о защите. 
Страшно жесток Розейман и глубоки подвалы полпредства. 
Был бы я трупом теперь, если б только не быстрыя ноги. 
Я через стены удрал, а семейства осталось в полпредстве. 
К вам прибегаю, консьерж, проводите меня к комиссару. 
Пусть мне вернут мои вещи, супругу и отпрыска сына. 
Знаю: могуч Ройзенман, но полиция все же сильнее. 
Тронут был добрый консьерж, пурбуары мечтой обнимая. 
За руку взял замполпреда и бросил крылатое слово: 
- Ловки вы прыгать, посол, вероятно, служили вы в цирке. 
Жарьте к Фоме Аквинату, и ваши услышат моленья, 
Мощна защита его, и пыль - Розейман перед нею. 
Грустно по ней головой замполпред Беседовский. 
Горькия слезы из глаз по лицу покатились ручьями. 
Руки он к небу воздел и в отчаянии молвил консьержу: 
- Друг мой, Фома Аквинат ведь святой католической церкви 
Смею ль возвать я к нему, он ли захочет помочь мне? 
Я ж большевик, замполпред, я по должности ярый безбожник. 
Мне к Аквинату заказан спасительный путь. 
Так говорил замполпред, и из глаз его слезы катились. 
- Муж быстроногий, утешься, - промолвил консьерж сердобольный; 
- Знай, что Фомой Аквинатом ближайший участок зовется. 
Радостно дрогнуло сердце в груди замполпреда. 
Серной, альпийским козлом он понесся в участок, 
Даже забыл второпях, что дают пурбуары консьержам.