Борис Васильевич Буткевич (Бета)

Жена

Изображенная в историях, 
Божественная старина, 
Там держит статно факел Глория, 
Непобедимая жена. 
И запахи, блаженно горькие, 
Давно разрезанных страниц, -- 
Не солнце, а венец Георгия, 
В глаза, опущенные ниц. 
Описанные там страдания -- 
Исполненные чудеса, 
Глядят лишь дети в годы ранние 
На тамошние небеса. 
Метнется прах столбами дымными, 
И бьются воины, пока, 
Украшенные серафимами, 
Не уплывают облака. 
А то встает луна червонная, 
Прохладная встает луна, 
И дева ждет, встречает воина, 
Бледна затем, что влюблена. 
И снова прозвенит оружие 
(О, призрак боевой -- туман...), 
Сражается во время ужина 
С соперником Ковдорский тан. 
Но даже смерть -- походу точная: 
Кому трава, кому -- постель, 
Всегда зеленая и прочная, 
Восстанет на могиле ель. 
Воспетый славными Сервентами, 
Проходит призрак на стене, 
Опрошен глупыми студентами 
В похолодевшей тишине... 
Так сердце не устанет мучиться, 
Узнав о славных временах, 
И верному покою учится, 
Уединившееся в снах. 
А вдруг блаженное желание, 
Предначертание видно, 
И бьется пуще сердце жадное, 
А воздух -- песни и вино. 
Конечно, нет еще, не вымерло 
То солнце счастья и беды -- 
То голос океанский стимера 
Гремит над пропастью воды. 
В Сицилию, иначе -- в Канаду, 
Банкок, Сполато -- все пути, 
И бьется пуще сердце жадное: 
Еще стремиться и найти. 
Обречены и будем странствовать, 
То плавать, то перелетать, 
И покоренными пространствами 
Святую жадность утомлять. 
Тогда опять луна червонная, 
Прохладная, взойдет луна, 
Покажет тихо бледность воина 
И ту, что снова влюблена. 
Он падает, она шатается, 
Не в силах тело удержать, 
И, благосклонная, касается 
Целует жениха, как мать. 
И ветра в тишине не слышится, 
Но пахнет росами трава, 
Туман приходит и колышется, 
Да слышны женщины слова: 
-- И ныне, присно будут воины, 
Во веки вечные веков, 
И будут руки беспокойные 
Томиться тенью облаков. 
Упрямые и благородные 
Свершают подвиги свои 
Во имя Неба, имя Родины, 
А то из страха и любви. 
Так, имена не одинаковы, 
И разноцветны знамена, 
Хитро украшенные знаками, 
Но я -- единственно одна. 
Не многие ли смертью сгинули, 
Но все не кончилась война, 
И древними воспета гимнами 
Непобедимая жена.