Борис Васильевич Буткевич (Бета)

Баллада о чужом небе

Такие голубые дни, 
Что озаряются и ночи... 
На этом свете мы одни, 
Нам мчит автомобиль что мочи, 
А за решетками дерев 
Проносятся огни узилищ, 
И, взгляды к небесам воздев, 
Глядим мы на Звезду-страшилище. 
Такая зоркая звезда, 
Недобрый глаз в лучах угрюмых, -- 
Припоминаю час, когда, 
Скрываясь в облаковых дюнах, 
Жестокости бессонный глаз 
Глядел на наши поцелуи. 
Да... В небе пепельном погас 
Стихающею аллилуйей... 
Но мне милы твои глаза 
И электрическая бледность, 
Их кажет новая гроза 
(Мелькнет и открывает бедность). 
И бьется пульсами мотор, 
Кричит, остерегая жизни, 
И снова прокричит в упор: 
-- Эй, потерявшие отчизну! 
Тебя я провожу домой. 
Ты входишь за решетку к пальмам. 
Останусь я один с собой, 
И с небом, будто бы печальным. 
Накатан улицы асфальт. 
Маркиз соломенных ресницы 
Рассматривает хмуро взгляд, 
Определяя, как темницы. 
На аттике твоем темно, -- 
Гравюры, полумрак и книги, 
Закрыто с вечера окно, -- 
О, благосклонные вериги! 
Садишься, и скрипит лонгшез, 
Подушку под затылок прячешь, 
Вздыхаешь и считаешь шесть, 
Глядишь и без рыданья плачешь. 
А я иду путем моим 
Посередине по асфальту, 
Я чувствую себя глухим, 
Припоминаю по Уайльду, 
Как Лондон ласково живет 
Утрами от бессонной ночи, 
И... вот трамвайный гул плывет, 
Цикад веретено стрекочет. 
Не нахожусь сказать, кто я, 
А просто имя называю, 
И город, где семья моя, 
По временам позабываю. 
А, может быть, и помню я 
О матери и о невесте, 
И есть в конверте у меня 
Эмалевый крестильный крестик. 
Но нету дела никому 
Опрашивать и предлагать мне 
Исход несчастью моему, -- 
Я твердо знаю: люди -- камни, 
А есть похожие на пыль, 
На студенистую медузу, 
И дней моих святая быль, 
Она мои лишь Сиракузы. 
Так, милая моя, и мы: 
Я вижу Марс, целую слезы, 
И электрические тьмы, 
Столбняк несущие и грозы, 
Отважно отвлекут меня 
К морям соленым, к сладким винам, 
И, равнодушием пьяня, 
Подарят пеньем соловьиным... 
        
Envoi

Знай, у подножия антенн, 
Где скрипок скрип и пляшут искры, 
Весь этот мир, как детский плен, 
И ты узнаешь в вечер мглистый.