Борис Васильевич Буткевич (Бета)

Усадьба

Еще на родине моей 
Цветет ковыль. 
Отважен океан степной 
На много миль. 
И наплывают острова: 
Над ржами -- крест. 
Воспоминания -- трава 
Растет окрест. 
На выгоне такая грусть; 
Трава и скот, 
Щавель пощипывает гусь, 
А небосвод!.. 
А небосвод огромен там, -- 
О, небеса! 
Покой лишь этим небесам 
И чудеса. 
Чувствительней закатов нет 
Страны родной 
И нету яростней комет 
Перед войной. 
И нет безлюднее путей 
И уже нет, 
И... вдруг под крышею ветвей 
Кабриолет. 
Приплясывая, пятит конь, 
У девы страх. 
Но серафический огонь 
В ее глазах... 
Так едет из столицы франт, 
Умен и глуп. 
Влюбляется в лиловый бант 
И в строгость губ. 
И приезжает кушать чай, 
Везет визит. 
Давно терраса при свечах, 
А он сидит. 
Тут просят гостя ночевать. 
С свечой ведут -- 
Какая странная кровать, 
Какой уют! 
Как много запахов идет 
И столько звезд -- 
Да, кажется, весь дом плывет 
В кругу берез!.. 
Встает и ходит босиком, 
Глядит портрет, 
Беседует со стариком, 
А сна все нет. 
А вот и пламенный восход 
Стену зажег, 
Шумит усадебный народ, 
Гость позевнул и лег.