Леонид Иванович Андрусон

Утёс

Мерт­вое море пу­сты­ни без­бреж­ной…
В ней оди­но­ко стоит
Ста­рый угрю­мый утес, без­на­деж­ной,
Тем­ною гру­стью гру­стит.
Там — за пес­ка­ми, где мут­ною мглою
Сте­лет­ся зной­ный туман,
Город, блес­нув­ший кры­ла­той меч­тою,
Видел утес-ве­ли­кан.
К си­не­му небу вы­со­ко взды­ма­лись
Ку­по­ла белых двор­цов;
Гор­дые, строй­ные паль­мы ка­ча­лись
В зе­ле­ни пыш­ных садов.
А между ними зме­ил­ся, свер­кая,
Синий хру­сталь­ный ручей,
Небо, сады и двор­цы от­ра­жая
В зер­ка­ле ленты своей.
Миг — все рас­та­я­ло… Мут­ною мглою
Сте­лет­ся зной­ный туман.
В мерт­вую даль с безыс­ход­ной тос­кою
Смот­рит утес-ве­ли­кан.
Дрог­ну­ло серд­це его — он впер­вые
Понял, что он оди­нок,
Воз­не­на­ви­дел он дали немые,
Зной­ный туман и песок…
Мерт­вая тишь… Солн­це жадно лас­ка­ет
Грудь его пол­ную дум…
Вих­рем взме­тая пески, про­ле­та­ет
Ды­ша­щий смер­тью самум…
Воз­дух недвиж­ный раз­ре­жет кры­ла­ми
Воль­ный орел — и в туман
Скро­ет­ся синий… Немы­ми пес­ка­ми
Шум­ный прой­дет ка­ра­ван…
Мерт­вая тишь… Оди­но­ко тос­ку­ет
В зной­ной пу­стыне утес.
В ка­мен­ной груди бес­силь­но бу­шу­ет
Море несбы­точ­ных грез:
Если бы паль­мы над ним раз­ме­та­ли
Ли­стья рез­ные свои
И оди­но­ко­му нежно шеп­та­ли
Свет­лые сказ­ки любви!
Если б мол­ча­нье пу­сты­ни пе­чаль­ной
Звон­кий ручей раз­бу­дил,
Звон­ко жур­чал бы и вла­гой хру­сталь­ной
Грудь ве­ли­ка­на поил!
Нет ни­че­го! Нет ис­хо­да пе­ча­ли!
Пусто все… Он — оди­нок.
Морем ухо­дит в свин­цо­вые дали
Жел­тый го­ря­чий песок.