Вадим Данилович Гарднер

Завируха

Елей серебрящихся наметы 
Стали и грузнее и пышней. 
Вновь курят глубокие суметы. 
Стружит снег вьюга среди полей. 
        
Снова заметь свищет и гуляет, 
И следы полозьев занесло. 
Сечень-белоризец окунает 
В звездную крестильницу село. 
        
Сам охоч до пляски, пряток, жмурок, - 
Над парчей змеящейся куры, - 
Полумесяц из-за мглы, что турок, 
Смотрит на забаву детворы; 
        
Смутно видит сквозь фату метели 
Отраженный в стеклах блеск свечей, 
Мишурой мерцающие ели, 
Тут и там гадающих людей. 
        
Смотрит и Медведица Большая, 
Из-за туч взглянувши невзначай, 
Как скорлупка, в чаше проплывая, 
Вдруг огнем зажжет бумажки край. 
        
И глазеют ведьмы заметухи 
В окна из-за снеговых холмов, 
Как на картах ворожат старухи 
И сулят "дорогу", "женихов", 
        
"Письма", "хлопоты" и "дом казенный"; 
Видят, тени воска на стене 
Г роб иль челн выводят плоскодонный, 
Трубача на вороном коне... 
        
Вновь разъяснило. Глядят Стожары, 
Как мелькает в пляске молодежь, 
Как, подпав под хмелевые чары, 
Краснорожий бесится кутеж... 
        
Утихает ветер. Чуть кружится 
Снег вокруг сугробов на полях, 
Стар и млад, усталый, спать ложится. 
Меркнет Утренница в небесах.