Константин Дмитриевич Бальмонт

К Вильяму Шелли (Вкруг берега бьется тревожный прибой)

Вкруг берега бьется тревожный прибой,
   Челнок наш - и слабый, и тленный,
Под тучами скрыт небосвод голубой,
   И буря над бездною пенной.
Бежим же со мной, дорогое дитя,
Пусть ветер сорвался, над морем свистя,
Бежим, а не то нам придется расстаться,
С рабами закона нам нужно считаться.

Они уж успели отнять у тебя
   Сестру и товарища-брата,
Их слезы, улыбки и все, что, любя,
   В их душах лелеял я свято.
Они прикуют их с младенческих лет
К той вере, где правды и совести нет,
И нас проклянут они детской душою,
За то, что мы вольны, бесстрашны с тобою.

Дитя дорогое, бежим же скорей,
   Другое - у груди родимой,
У матери, ждущей улыбки твоей,
   Мой мальчик, малютка любимый.
Что наше, то наше, гляди на него.
Веселья и смеха мы ждем твоего,
Ты встретишь в нем, в странах безвестных
                                и дальних,
Товарища в играх своих беспечальных.

Не бойся, что будут тираны всегда,
   Покорные лжи и злословью;
Они над обрывом, бушует вода,
   И волны окрашены кровью:
Взлелеяна тысячью темных низин,
Вкруг них возрастает свирепость пучин,
Я вижу, на зыби времен, как обломки,
Мечи их, венцы их - считают потомки.

Не плачь же, не плачь, дорогое дитя!
   Испуган ты лодкою зыбкой,
И пеной, и ветром, что бьется, свистя?
   Гляди же: мы смотрим с улыбкой.
Я знаю, и мать твоя знает, что мы
В волнах безопасней, меж ветра и тьмы,
Меж вод разъяренных, чем между рабами,
Которые гонятся злобно за нами.

Ты час этот вспомнишь душой молодой
   Как призрак видений безбольных;
В Италии будем мы жить золотой,
   Иль в Греции, Матери вольных.
Я Эллинским знанием дух твой зажгу,
Для снов о героях его сберегу,
И, к речи привыкнув борцов благородных,
Свободным ты вырастешь между свободных.