Михаил Васильевич Милонов

Монастырь

(Элегия) 

Настал покоя час! От хвал, молений томных, 
Пустынной тишине предавши мрачный храм, 
Ряд тружениц идет печальных и безмолвных 
Склониться к сладостным забвения мечтам. 

Смиренны странницы сей жизни скоротечной, 
Для коих навсегда веселье отцвело, 
Их вера облекла в одежду скорби вечной, 
Их бледное к земле потуплено чело. 

Вступает каждая в свой терем одинокий, 
Друг к другу скорбный взгляд бросая при дверях; 
Светило дневное сокрылось в понт глубокий - 
И вечер воцарен прохладный на полях! 

Все пусто вкруг меня! лишь тихое моленье 
Несется из среды обители святой; 
Там дева, притаясь, в сердечном сокрушенье 
Возносит к Божеству смиренный голос свой. 

Быть может, страстию несчастною томима, 
Погибших радостей взывает от небес, 
Или, печалию ко гробу приводима, 
Последний молит час с потоком горьких слез. 

Как, скрытое во мрак, ей внемлет Провиденье 
И час полуночи медлительно звучит; 
Сопутницы ее вкушают сна забвенье - 
И их безбрачный одр являет гроба вид. 

Светильники любви для них не возгорятся, 
Отрад супружества сердца их не найдут; 
Их в чадах красоты уже не обновятся - 
И самые мечты жилища их бегут. 

Суровое одной святыни обожанье 
Кладет на лица им угрюмости печать, 
Их сердце хладное мертвеет в покаянье, 
В привычке горестной от радостей бежать. 

Все дни проведены в обетах их пустынных: 
Гнев праведных небес на милость преклонять, 
Ко Промыслу нестись хваленьем уст невинных, 
Святой его алтарь смиренно украшать. 

О вы, владеющи возлюбленных сердцами, 
Кому веселие в сем мире суждено, 
Не смейте их встречать с надменными очами: 
Блаженство мыслию конца отравлено. 

Что вечно из даров здесь скорбных и превратных? 
Разрушить счастие один потребен миг; 
И горькая тоска о благах невозвратных 
Есть плата тяжкая, по коей ценим их. 

Пускай, подобно вам, они во взорах страстных 
Величие своей победы не прочтут, 
Не встретят их вовек - и рук своих прекрасных 
В объятья пламенной любови не прострут. 

Увы! сия краса и взоры, жизнь дающи, 
Пред грозною судьбой себя не защитят; 
Вотще, слиясь в одно, мольбу свою несущи, 
Сердца присутствием взаимным жить хотят - 

Все рушит алчна смерть! все узы разрывает, 
Сокровище любви и прелесть юных лет, 
Средь нег, иль на одре страданья поражает, 
И мхом покрытый гроб - единственный наш след. 

В час утра светлого и вечера в мерцанье, 
Когда, ведомым вам сердечною тоской, 
Сей безответный гроб укажет вспоминанье 
И слезы потекут на злак его рекой - 

Вотще средь скорбного души своей порыва, 
Объемля хладну персть, вы будете искать 
На плач ваш милого, знакомого отзыва, 
И сердце горестным обманом обольщать; 

Вкруг вас единый шум, стрегущие гроб ели, 
И вид знакомых мест вам будет говорить, - 
Тогда, как живо все, лишь вы осиротели, 
Лишь ваших благ одних не можно возвратить! 

Стезя сомнения ко смерти от рожденья 
Ведет печальные народов племена; 
И если горести сменяют наслажденья, 
И в них без примеси нам радость не дана! 

Что самая любовь, сей жизни упоенье? 
Восторги пламенны в слиянии сердец 
Не столько сладостны, как страшно разлученье - 
Страшнейшее для нас, чем самый наш конец! 

Быть может, некогда к гробнице сей высокой, 
Когда вы в тишине придете здесь бродить, 
В мечтанья погрузясь о доле одинокой, 
Приникнет скорбна тень и будет говорить: 

"Я юную имел во цвете дней подругу, 
Ее сразила смерть - последню ей услугу 
Отдать я, в горести, за гробом тек ея; 
Унылый меди звон, свет тусклого огня, 
Мольбы, которые вкруг гроба простирались, 
С стенанием друзей и с плачем их сливались, - 
Все скорбию мой дух исполнило тогда... 
Но что я чувствовал, красавицы!.. когда 
На первый звук земли, валимой тихо с края, 
В глуши отозвалась обитель гробовая?.."