Роберт Иванович Рождественский

Индийский апрель

                 А. Везирову

Тяжёлые капли
             на глину упали.
В трубе водосточной
                   забила струя.
Вдоль узенькой улочки
высятся пальмы
гигантскими кисточками для бритья...

Наверно,
земля эта слишком устала -
ей тысячелетьями
                мышцы свело.
Наверное,
время её не настало.
А может, настало уже.
И прошло...

Такое единство
              беды и покоя,
такое презрение
               к бегу часов,
что надо придумывать
нечто другое
в таблице
затасканных мер и весов.
Иначе?
Иначе всё будет нечестно.
Смешались недели,
                 века
                     и года!
Здесь то, что прошло,
никуда не исчезло.
Здесь то, что придёт,
не уйдёт никуда...

А мимо плывут -
                тяжело и огромно, -
как будто возникнув из общего сна,
то слон,
монотонно
         толкающий
                  брёвна,
то трайлер
размером в четыре слона...

Я всё это чувствую, слышу и вижу.
Над миром
прибой океанский гудит.
Немыми глазищами
                каменный Вишну
за взлётом ракеты
спокойно следит.
А звёзды
        мерцают пустынно и просто.
Летят,
оставляя невидимый след...

И мне улыбается
               странный
                       подросток.
Подросток
которому тысячи лет.