Алексей Константинович Толстой

Чужое горе

В лесную чащу богатырь при луне
     Въезжает в блестящем уборе;
Он в остром шеломе, в кольчатой броне
И свистнул беспечно, бочась на коне:
     "Какое мне деется горе!"
      
И едет он рысью, гремя и звеня,
     Стучат лишь о корни копыты;
Вдруг с дуба к нему кто-то прыг на коня!
"Эй, кто за плечами там сел у меня?
     Со мной, берегись, не шути ты!"
      
И щупает он у себя за спиной,
     И шарит, с досадой во взоре;
Но внемлет ответ: "Я тебе не чужой,
Ты, чай, об усобице слышал княжой,
     Везешь Ярослава ты горе!"
      
"Ну, ври себе!- думает витязь, смеясь,-
     Вот, подлинно, было бы диво!
Какая твоя с Ярославом-то связь?
В Софийском соборе спит киевский князь,
     А горе небось его живо?"
      
Но дале он едет, гремя и звеня,
     С товарищем боле не споря;
Вдруг снова к нему кто-то прыг на коня
И на ухо шепчет: "Вези ж и меня,
     Я, витязь, татарское горе!"
      
"Ну, видно, не в добрый я выехал час!
     Вишь, притча какая бывает!
Что шишек еловых здесь падает вас!"
Так думает витязь, главою склонясь,
     А конь уже шагом шагает.
      
Но вот и ступать уж ему тяжело,
     И стал спотыкаться он вскоре,
А тут кто-то сызнова прыг за седло!
"Какого там черта еще принесло?"
     "Ивана Васильича горе!"
      
"Долой вас! И места уж нет за седлом!
     Плеча мне совсем отдавило!"
"Нет, витязь, уж сели, долой не сойдем!"
И едут они на коне вчетвером,
     И ломится конская сила.
      
"Эх,- думает витязь,- мне б из лесу вон
     Да в поле скакать на просторе!
И как я без боя попался в полон?
Чужое, вишь, горе тащить осужден,
     Чужое, прошедшее горе!"