Бенедикт Константинович Лившиц

Александринский театр

Когда минуешь летаргию
Благонамеренной стены,
Где латник угнетает выю
Ничтожествующей страны,

И северная Клеопатра
Уже на Невском, – как светло
Александринского театра
Тебе откроется чело!

Но у подъезда глянет хмуро,
Насторожённа и глуха,
Сырая площадь, как цезура
Александрийского стиха.

Быть может, память о набеге
Вчерашней творческой волны
Почиет в ревностном ковчеге
Себялюбивой тишины,

И в черном сердце – вдохновенье,
И рост мятущейся реки,
И страшное прикосновенье
Прозрачной музиной руки, –

На тысячеголосом стогне
Камнеподобная мечта,
И ни одно звено не дрогнет
По-римски строгого хребта.