Николай Максимович Минский

* * *

На ро­дине те­перь встре­ча­ют празд­ник чуд­ный:
Пу­стын­ны улицы и храмы мно­го­люд­ны;
Все мо­лят­ся и ждут, — и вот она сошла —
Тор­же­ствен­ная песнь. Гудят ко­ло­ко­ла,
И слит­ный бла­го­вест уно­сит гимн вос­крес­ный
И в ти­ши­ну полей, и в тем­ный свод небес­ный;
В при­ро­де и в серд­цах весну он раз­бу­дил, —
И Га­ли­ле­я­нин еще раз по­бе­дил.

Тос­кой по ро­дине, ре­бен­ка без­утеш­ней,
Се­год­ня ты полна. Вся пре­лесть ночи здеш­ней —
Залив, чуть пле­щу­щий о сон­ный край земли,
Огни Неа­по­ля, го­ря­щие вдали,
Ли­мон­ных рощ кру­гом цве­ту­щее ды­ха­нье
И южных близ­ких звезд го­ря­чее мер­ца­нье
Тебя не ве­се­лят. Весь этот край чудес
Ты б от­да­ла те­перь за воз­глас, что вос­крес
Из мерт­вых крот­кий Бог, смерть смер­тию по­прав­ший,
За воз­глас, дет­ский слух так нежно вол­но­вав­ший.
Я вижу скорбь твою — мол­чат мои уста…
Увы, в моей душе бог умер на­все­гда.

Но если Бог есть то, что мир зовет лю­бо­вью, —
То чув­ство, что те­перь все пре­да­ют зло­сло­вью,
И сам я неко­гда, безум­ный, пре­да­вал,
Вла­чил в грязи стра­стей, каз­нил и рас­пи­нал,
Еще не знав тебя, в дни юно­сти по­роч­ной, —
Тогда, мой друг, по­верь, что в этот час пол­ноч­ный
Никто б так ис­крен­но, как я, ска­зать не мог:
«Вос­крес, во­ис­ти­ну вос­крес умер­ший Бог!»