Марианна (Римма) Ивановна Колосова (Виноградова)

Понужай

Погасла даль. Вечерний крепнущий мороз
Дыханьем смерти овевал сибирский край.
Тянулся лентой безконечною обоз,
И повторялся крик протяжный — «понужай-ай!»

И ехали они… в шинелях, в башлыках…
Смятенье сильных душ! Сплетенье многих воль…
Как передать в моих коротеньких строка́х
Изгнанников тоску и побеждённых боль?

Обида глубока, и в каждом сердце стон,
И в каждом сердце страх кричит: не отставай!
Похолодел наган, и потускнел погон,
И повторялся крик протяжный — «понужай-ай!»

О, страшный путь! Мороз. Байкал. Леса.
А лошади совсем повыбились из сил…
Так трудно доставать им сена и овса:
Военный вихрь сердца крестьян ожесточил.

Без лошади — конец. Без лошади — пропал:
Узлы, домашний скарб, всё из саней бросай!
Идёт за ними враг. И это каждый знал.
И повторялся крик протяжный — «понужай-ай!»

Вот на один момент разрознился обоз:
Упала… Не встаёт… Ну, поднимись, Гнедко́!
Молчит в санях жена. В душе не стало слёз,
И прошлое, как сон, маячит далеко…

Упала… Не встаёт… Смерть глянула в лицо.
И бледный офицер не смотрит на жену.
Когда умру, на небесах перед Творцом
За этот миг врагов я прокляну!!

И он с мольбой смотрел на проезжавших мимо…
И плакали в санях испуганные дети…
На что надеялся? Затравленный… гонимый…
О чём он думал? Бог тому свидетель!

И проезжали все, поспешно отвернувшись…
В степи чуть-чуть завихрился буран.
И бледный офицер, в молчаньи, задохнувшись,
Застывшею рукою выхватил наган!

Два выстрела! Замолкли плачущие дети…
Один в жену… и крик короткий — «ай!»
Себе в висок… Был Бог тому свидетель,
Да страшный крик протяжный — «понужай-ай!»