Леонид Евсеевич Ещин

Фокстрот

И луна. И цветы по краям балюстрады. 
Барабанил и взвизгивал джесс. 
Было сказано мне: ни меня ей не надо, 
Ни моих поэтических месс. 

Я тихонько прошел между парами в танце, 
Боязливо плеча заостря, 
И в таком же, как я, оскорбленном румянце 
Намечалась полоской заря. 

Ну, еще... ну, еще!.. Принимаю удары, 
Уничтоженный, втоптанный в грязь... 
"Мою шляпу, швейцар!.." В окнах двигались пары, 
И тягучесть фокстрота вилась. 

А заря свой румянец старалась умножить, 
Полыхался за окнами смех. 
Неужели не знаешь Ты, Господи Боже, 
Что обидёть меня -- это грех!