Леонид Григорьевич Мунштейн

В час заката

 - Нет! Довольно слез, сомнений! -
 Жизнь прекрасна!.. Посмотри,
 Как, надев убор осенний,
 Золотится Тюильри!

 Осень томная милее,
 Чем банальная весна...
 Бродит пара по аллее:
 Он румян, она бледна.

 Он клянется ей богами,
 Дерзок, пылок и остер...
 И шуршит под их ногами
 Желтолиственный ковер...

 Он француз, она москвичка.
 Он певец из Opera.
 В ней - минувшего страничка,
 Невозвратное "вчера".

 Уголок Москвы забытой
 Вспоминаю я с тоской:
 Старый дом, для всех открытый
 Барский дом на Поварской.

 Как жила пестро и ярко,
 Не боясь дурной молвы,
 Как она любила жарко
 Знаменитостей Москвы!

 Ей светили все светила,
 Даже Федор и Максим...
 О себе она шутила:
 "Мой пожар неугасим!"

 Молодые трубадуры
 Посвящали ей стихи...
 И за блеск и ширь натуры
 Ей прощались все грехи.

 А теперь... В Париж, в изгнанье,
 Что могла она принесть?
 О былом воспоминанье
 И караты (пять иль шесть?)

 Драгоценную ривьеру
 На Ривьере продала...
 Схоронила счастье, веру -
 Все, чем жизнь была мила...

 Но, как встарь, ценя таланты,
 Вся она во власти муз, -
 И последние брильянты
 У нее возьмет француз.

 Он паяц, бульварный гений, -
 Все равно... Люби, гори,
 Как горит в красе осенней,
 В час заката, Тюильри!