Михаил Дмитриевич Чулков

Стихи на качели

Земля от топота шатающихся стонет, 
И всякий мещанин в вине и пиве тонет, 
Тюльпаны красные на лицах их цветут 
И розы на устах прекрасные растут. 
Тут игры царствуют, приятности и смехи; 
Начало их любви - калёные орехи: 
Бросает Адонис с качели или вниз, 
С улыбкой говорит: " Сударушка, склонись". 
А та ответствует ему приятным взором, 
Блистая младостью и дорогим убором. 
Но что еще я зрю? Какая это туча? 
Великая лежит яиц в народе куча. 
С пригорка покатит веселый молодец, 
Разбито яицо, добьет его вконец; 
По грязи без скорлуп катают и марают, 
Куда же яица сии употребляют, 
О том не знаю я, иль честь имею знать, 
Однако не скажу, чтоб их не осмеять; 
О вкусе молодцы не рассуждают строго, 
В Санкт-Петербурге же воды гораздо много. 
Когда с предивныя и страшной высоты, 
Воззрело солнышко на наши красоты, 
Глубокие снега растаяли во граде, 
Пастух нам предвестил рожком своим о стаде; 
Тогда наполнились канавы все водой, 
Однак не чистою, но грязной и худой; 
Увы, любезные цветные епанечки, 
Различные фаты, и перстни, и колечки; 
Я часто вас видал поверженных в бедах; 
Как вы купалися в нечистых сих водах; 
О рок! О случай злой! Чего ты не наносишь. 
Ты женщин и мужчин в таких канавах топишь; 
Ни лет, ни пола ты не тщишься разбирать, 
Старух и стариков дерзаешь погружать; 
Ничто того уже не может быти хуже, 
Как в праздник сей лежать поверженному в луже; 
Однако, весельчак, отваги не теряй, 
В грязи ты лежучи, кричи " не замарай". 
Восточный Фаэтон на севере явился, 
Не в колесницу он, но в одноколку вбился; 
Не пламенных коней он правит во эфир, 
По улице летит и давит пьяный мир; 
Без нужды мычется направо, влево, прямо, 
Понятие его не постигает само; 
Куда ему поспеть ненадобну нигде, 
И поручает он во всем себя судьбе; 
Попустит вожжи вниз и даст коню свободу, 
На злую пагубу веселому народу; 
Слетится Фаетонт с таким же молодцом, 
Иль лошадь в стену где хмельной направит лбом; 
Немного припрыгнув, оставит одноколку, 
Стремглав он полетит через коневью холку; 
Не с неба Фаетонт, но щёголь с двух колес 
Хотел по глупости припрыгнуть до небес; 
На камнях лежучи, умильно воздыхает 
И ток кровавых слез без пользы проливает. 
В сем месте пал один, в другом упали три, 
Везде падение, куда ни посмотри; 
Во время праздников толико Фаэтонов, 
Колико во стихах негодных Аполлонов. 
... Мальчишки начинают, 
Друг друга по щекам ладонями щелкают, 
Не в зубы юноша, но метит парню в глаз, 
А отрок отроку даёт получше враз. 
В минуту славное сражение явится, 
Не рвётся воздух тут и солнышко не тмится. 
Щелкание, тузы валятся так, как град, 
Ланита, носы, рты и зубы все звенят. 
Не огнестрельное оружие пылает, 
Тут витязь кулаком противных поражает... 
Пошёл по брюху звон, как в добрый барабан... 
Хоть после 5 недель от битвы отдыхают, 
Однак с охотою опять в неё вступают, 
Охотно мучатся, но если ночь темна, 
Тогда и их раздор, как прочих брань, смешна. 
Крылаты бузники, московские герои, 
Не здесь они, но там ( в Москве) бурлацки водят строи.