Леонид Евсеевич Ещин

Ямаджи

Японской девушке, убитой любовью

Она была такая скромница, 
Что даже стоило труда 
Мне с ней поближе познакомиться 
В тот вечер ветреный... тогда. 

Мы по-китайски было начали. 
Но что я знаю: пустяки. 
Потом самих нас озадачили, 
Смешавшись в кучу, языки. 

Нам бой принес поднос, как принято, 
Там был кофейник и ликер, 
Но понимаю я ведь ныне то, 
Что говорил мне ее взор. 

Он говорил о том, что русские 
Не знают слова "умереть", 
И не блестели глазки узкие 
Там, где уж чувствовалась смерть. 

Теперь, конечно, не поспорю я. 
Что именно вот в тот момент 
Жерло я видел крематория 
Все в языках кровавых лент. 

Но я поспорю, что в день будущий, 
Который жизнь пробьет, дробя, 
Сквозь мглу тебя увижу идущей, 
Ямаджи-сан, тебя, тебя... 

И ты, быть может, мне, тоскливому, 
Не знавшему, куда идти, 
Укажешь грань к неторопливому, 
Но неизменному пути.