Фёдор Николаевич Касаткин-Ростовский

Великая ектинья

О плавающих, путешествующих, недугующих, 
страждущих, плененных и о спасении их...

Церковь... обедня... Иконы старинные
Ярко блистают под солнца лучом,
Тени от окон спускаются длинные,
Массы народа склонились кругом.

Молится люд о житейских страданиях,
Молит прощенья тяжелым грехам,
Молит удачи в своих начинаниях,
Молит он мира всем Божьим странам.

Стройно на клиросе слышится пение,
Набожно дьякона голос звучит...
Тихо все в храме... Одна, в отдалении
Чинно у двери старушка стоит.

Сколько надежды, любви и прощения,
Сколько мольбы в ее ясных очах, –
Точно далеки ей жизни сомнения
И непонятен пред будущим страх.

Слушая жадно слова ей известные,
Их повторяя открытой душой,
Кажется ей, будто силы небесные,
Служат незримые в церкви святой.

Кажется ей, что напевы церковные
К вечному Богу из сердца летят.
Душу ей грезы смущают греховные,
В песнях картин представляется ряд.

Море ей грезится... пенятся волны,
Слышны их злобные всплески кругом;
Страшной, могучею силою полны,
Бьются их гребни во мраке ночном.

Сын ее, может, на этом корвете
В море, далек от родимой земли...
Господи, дай ему счастья на свете,
Боже, спасенье ему ниспошли!..

Может быть, где-нибудь, пулей сраженный,
Он на чужбине далекой убит;
Может быть, ранен, и там, истомленный,
В муках предсмертных, один и забыт;

Может, он страждет, больной и усталый,
Мучится телом, томится душой...
Боже! услыши мой вопль запоздалый,
Дай ему силы и сердца покой!..

Может, в плену, умирая, как нищий,
Жалкий, оборванный, в ржавых цепях,
Молит напрасно он хлеба и пищи,
Смерть призывая в последних мечтах.

Боже! Подай ему в горе забвенье,
Ты поддержи его сильной рукой!
Боже, прости ему все прегрешенья, –
Дай ему берег увидеть родной.

Молится старая... Служба смолкает,
Шумно из церкви выходит народ;
Сторож уж двери давно закрывает.
Только старушка домой не идет...

Тихо... Замолкли средь храма моленья,
Где-то лампады, мерцая, трещат,
Да у иконы Христа, в отдаленье,
Чьи-то рыданья чуть слышно звучат...