Михаил Валентинович Кульчицкий

Неистовая исповедь

       В мир, раскрытый настежь
       Бешенству ветров.

                      Багрицкий


Я тоже любил
      петушков над известкой.

Я тоже платил
      некурящим подростком

совсем катерининские пятаки
за строчки
     бороздками
          на березках,

за есенинские
      голубые стихи.

Я думал ― пусть
       и грусть,
            и Русь,

в полтора березах не заблужусь.
И только потом
       я узнал,
           что солонки,

с навязчивой вязью азиатской тоски,
размалева русацкова
         в клюкву
             аль в солнце, ―

интуристы скупают,
         но не мужики.

И только потом я узнал,
           что в звездах

куда мохнатее
      Южный Крест,

А петух-жар-птица-павлин прохвостый ―
из Америки,
     С картошкою русской вместе.

И мне захотелось
        такого
           простора,

чтоб парусом
      взвились
          заштопанные шторы,

чтоб флотилией мчался
          с землею город

в иностранные страны,
          в заморское
                море!

Но, я продолжал любить Россию.