Валентин Иванович Горянский

Дурная примета

Было светло в соборе ―
На Глинищах, у Ивана Предтечи;
Гости уже были в сборе,
У икон теплились свечи.

Жених ― человек исправный,
Маша счастливо выходила.
Ход был открыт главный,
Сторож зажигал паникадило…

Ехала Маша в карете,
На резиновых шинах даже, ―
Хоть один раз на свете,
В господском прокатиться экипаже…

На улице и холод, и слякоть,
Дорога дождем измята,
Пряно хочется плакать,
Что прохожие спешат куда-то,

Что спешат и не заглянут в карету,
Не посмотрят любопытным глазом
Ни на флердоранжевую наколку эту,
Ни на платье, отделанное газом…

Дребезжит мелодично рама,
Слеза у Маши на реснице.
Вот раскрытые двери храма,
«Гряди, гряди, голубица!..»

Это ведь она ― голубица,
Это встречают Машу…
Думает: «Буду молиться
За жизнь новую нашу…»

Жарко Маша молится,
Ярый воск со свечи капал,
Стал шафер менять кольца
И… уронил их на пол…

Звякнуло золото звонко
О мраморные холодные плиты,
Счастье человеческое тонко ―
Вот оно уже и разбито!

Белей, чем наряд подвенечный,
Маша с лица стала,
Жених, друг сердечный,
Чует, что воздуху ему мало…

Ехали печально обратно,
Ни вопроса друг другу, ни ответа.
По бокам бежали белые пятна:
С фонарями была карета.