Мирра Александровна Лохвицкая

Во сне

       Мне снилося, что яблони цвели,
Что были мы детьми, и, радуясь, как дети,
Сбирали их цветы опавшие – с земли,
Что было так светло, так весело на свете
       Мне снилося, что яблони цвели…

       «Смотри наверх, – сказала я, – скорей.
Там бело-розовый бутон раскрылся новый,
Сорви его, достань!» – По прихоти моей
Ты влез на дерево, но, спрыгнуть вниз готовый,
       Упал на груду сучьев и камней.

       И умер ты… Но грустно было мне
О том лишь, что одна осталась я на свете,
Что не с кем мне играть, и по твоей вине…
Не правда ли, как злы порой бывают дети,
       И как на них похожи мы… во сне?

       Мне снился бал. Гремящий с дальних хор –
Оркестр был так хорош, так сладки вальса звуки,
Мой стройный кавалер так ловок и остер,
Что упоенье нам тесней сближало руки
       И влагою подернуло наш взор.

       Мне нравился весь этот блеск и ложь;
В чаду восторга я смеялась и плясала,
Нарядна, как цветок, как бабочка… И что ж?
Вдруг весть ужасную приносят мне средь бала,
       Что болен ты, что ты меня зовешь!

       И велика печаль была моя,
Но сердцем я, мой друг, не о тебе скорбела, –
Я плакала, в душе тоску и гнев тая,
Что вальс из-за тебя я кончить не успела,
       Что рано бал должна оставить я!

       О, эти сны!.. Ведь это только – сны?
Зачем же все растет в груди моей тревога
И мысли торжеством мучительным полны?
За то, что я тебя – люблю, люблю так много,
       Моя любовь и грусть отомщены?!