Бенедикт Константинович Лившиц

Последний фавн

В цилиндре и пальто, он так неразговорчив,
Всегда веселый фавн... Я следую за ним
По грязным улицам, и оба мы храним
Молчание... Но вдруг – при свете газа – скорчив

Смешную рожу, он напоминает мне:
«Приятель, будь готов: последний сын Эллады
Тебе откроет мир, где древние услады
Еще не умерли, где в радостном огне

Еще цветет, цветет божественное тело!»
Я тороплю, и вот – у цели мы. Несмело
Толкаю дверь: – оркестр, столы, сигарный дым,

И в море черных спин – рубиновая пена –
Пылают женщины видений Ван-Донгена,
И бурый скачет в зал козленком молодым!