Николай Петрович Николев

Макар и Телема, то есть счастие и желание

Моя Телема всем известна,
И всем на свете дорога,
Хоть видят в ней и друга и врага;
Она жива, скора, прелестна,
Все взор Телемы ослепляет,
И все ее увеселяет;
Но грусть в ней действует равно,
К тревоге сердце ей дано;
А тот, кого Телема любит,
Совсем другого нраву с ней,
Он прихотью себя не губит,
Спокоен сердцем и душей,
Его лишь кротость возвышает —
Почтеннейший от смертных сан;
Себя он светом утешает,
Но свет не есть его тиран:
Он в оном презря пышны звуки,
Живет без горести и скуки,
Доволен, весел и любим.
Под описанием таким,
Читатель, познавай Макара
И не дивись словам моим.
Хотя Телеме он не пара,
Но он Телемою любим;
Любя и ссориться природно,
Любовницам не все угодно,
Макар своей не угодит;
Имея сильны вображенья,
Телема хочет обоженья,
Макар лишь смертную в ней зрит;
«Не будь, — вещает, — прихотлива,
Высокомерна, горделива».
Но что напрасно речь плодить,
Телему ль правдой убедить?
Вспылила и пошла на ссору,
Шумит, кричит и день и ночь.
Любовник, не любя раздору,
Смеется и отходит прочь.
В отчаянье, тоске, досаде,
Телема мечется, кричит,
Не зная, что искать к отраде,
Она вослед за ним бежит,
Но где - - - но где - - - искать Макара?
Пропал - - - исчез. - - - Пронзенна грудь
Исполнена любовна жара,
К чертогам Царским правит путь.
Пришла - - - «Не здесь ли мой любезной?
Не здесь ли дорогой Макар?»
О тщетной путь, труд бесполезной!
Смеются ей. Какой удар!
Макар, для них названье чудно,
Макар Министром не бывал,
Усовестить придворных трудно;
Весь Двор над бедной хохотал,
Телему каждой вопрошал:
«Какого ищешь ты урода?
Скажи, как сделан твой Макар?
Из русских он, иль из татар?» —
«Макара создала природа
(Телема отвечала им)
Сокровищем людей прямым;
Он то один в себе вмещает,
Что разум и сердца прельщает;
С рассудком здравым он рожден,
Душей и телом совершен,
Макар людей не ненавидит,
Живет на свете без хлопот,
И лишь Макара кто увидит,
Ему предастся вечно тот».
Тут все придворные вскричали:
«Его мы сроду не видали
И не увидим век его».
Тогда Телема огорченна,
Любовью, ревностью вспаленна,
Не зря Макара своего,
По граду бегает, стенает.
С трудом стопы свои влечет;
Но где найти его, не знает.
«Пойдем к монастырю, — речет; —
Сии чертоги освященны,
В них святость с тишиной вмещенны
В них братская любовь живет,
Телема в них его найдет».
Вошла. — Монах ее встречает:
«Кто надобен тебе?» — «Макар». —
«Увы! он нас не посещает,
Хоть мы к нему питаем жар,
Нейдет к нам сей небесный дар;
Но мы от неба в награжденье,
За то имеем заблужденье,
Раздоры, скуку и посты. - - -»
Тогда другой отец святый,
Наставник мудрый, свет народа,
Познав вину ее похода,
С благоговеньем тако рек:
«Сдержи, о дщерь! стремленье жара;
Бесплодно ищешь здесь Макара!
Давно на том уж свете он. - - -»
От сих речей пришедши в ярость,
Монашескую презря старость,
Телема возопила так:
«Невежда! лицемер! дурак!
Ты, старец, ничего не смыслишь,
Когда того в том свете числишь,
Кого природа мне дала,
Кому должна я быть мила;
Не ваши подвиги святые,
А я Макарова стихия».
Рекла и, с гордостью отшед,
В те светски сборищи грядет,
Где люди, чая быть премудры,
От желтой, красной, серой пудры
И от других своих затей,
Пренебрегают всех людей;
Где глупой дон Кишот для ссоры
Умышленно заводит споры
И думает, что он Самсон;
В досаду здравому рассудку,
Где наглость почтена за шутку,
Где пустомеля Цицерон,
Где всякой день друг друга видят,
Хотя друг друга ненавидят;
Где носят кротость на чехлах,
А лесть, коварство и обманы —
В испорченных своих сердцах,
Где сами для себя тираны.
Телема ль то могла забыть,
Что тут Макар не может быть?
Ей сборищи сии знакомы;
Она опомнилась, и домы
Развратных сборшцей прошла. - - -
«Постой! (сама себе рекла)
Пойдем в ученое собранье,
Пойдем к высоким тем умам,
Которы все свое старанье
Стремят к полезным лишь трудам;
Где люди кротки, благонравны,
И добродетельны и славны,
Макара я у них найду».
Желанье слыша нестерпимо
И чувствуя свою беду,
Мудрец кричал ей: «Мимо! мимо!
Макар не ходит на Парнас;
Хоть мы его изображаем,
Но мы в глаза его не знаем,
Он только на письме у нас. - - -»
Телемина душа смутилась,
Наказанная от богов,
Опять Телема потащилась
Искать Макаровых следов.
Приходит, наконец, в те храмы,
Где жгут вседневно фимиамы
Во знак почтенья двум сестрам;
Где слез и смеха перемена,
Где Талия и Мельпомена
Царицами бывают нам.
Но, ах! рок спорит с ней упрямо,
Макара не нашла и тамо!
Телему позвали на пир,
На пир в отборное собранье,
В котором всех людей старанье
Рождать веселие и мир;
Узря их вежливость и ласку,
Сперва помыслишь, что они
С Макаром провождают дни;
Но ближе лишь на них взгляни,
Тотчас сквозь них увидишь маску,
Досаду, скуку на глазах.
Телема лишь простерла взоры,
Увидела их все притворы,
И прочь пошла от них в слезах.
Куда идти в несчастной доле,
И где любовника искать?
К успеху нет уж средства боле,
Осталось только ей стенать;
Надежда вся ее пропала,
Телема в грусти предприяла
Сберечь последний свой покой.
Грядет - - - куда? - - - в уединенье;
Но что вдруг видит пред собой?
Макар - - - какое наслажденье!
Макар у ног ее одра.
«Иди, — речет, — иди к любезну,
Здесь кончишь жизнь со мной бесслезну.
Здесь тишина, моя сестра.
Коль хочешь быть меня достойна,
Останься здесь и будь спокойна,
Оставить прихоти пора;
Не требуй от меня ты боле,
Что я к твоей назначу доле,
Добра не ищут от добра».