Василий Алексеевич Лёвшин

Кузнец

                                     Когда весна настанет, 
                                     Яснее солнце глянет 
                                     И травка прорастет; 
                                     Тут пахарь ладит соху; 
                                     А если оной нет, 
                                     Последню продаёт 
                                               Он кроху, 
                                     Чтоб соху нарядить, 
                                     Пахать исправну быть. 
                                     В деревне это знают, 
                                     И все там кузнецы, 
                                     Как будто бы купцы, 
                 Из кожи лезут вон, потеют, работают 
                 И сотни запасут и кос и сошников. 
                 В деревне мастер был, не знаю, кто таков. 
                                     В огне железо жарил, 
                                     На наковальне бил, 
                                     Закаливал и парил, 
                                     На часточки рубил. 
                                     В весенню эту пору 
                                     Мнит быть доходу спору. 
                                     Взялся за сошники. 
                 В полпуда шину он на уголье ворочал, 
                                               Тянул, корочал 
                 И ловкие давал железу тумаки; 
                 Однако сошников еще не видно следу, 
                 Хотя и с двадцать раз в огне его морил. 
                                     Кузнец мой говорил: 
                 "Ведь рано на дворе, исправлюся к обеду, 
                 И тотчас докажу, работник я каков!" 
                 Однак из шины той не вышло сошников; 
                 Взялся он за труды без батюшкина спросу. 
                 "Не вышло сошников, так сделаю я косу", -- 
                                     Кузнец так рассуждал. 
                 Опять железо он и жарил и ковал, 
                                     Водил его к допросу; 
                                     Но в бедственны часы 
                                     Не вышло и косы. 
                 "Конечно на меня дурным взглянули глазом! -- 
                 Сказал кузнец. -- Теперь поправлюся я разом, 
                 И выдет у меня совсем уже не то: 
                                     Скую я долото. 
                                     Недаром я тружуся, 
                                     До толку доберуся; 
                 По-свойски дело я впоследок поверну 
                                     И молотом давну". 
                 Он жарил, и сожег железо всё в горну; 
                                               Остался -- 
                                               Золотник. 
                           Кузнец с досады рвался, 
                 Клещи он из горна с кусочком тем смыгнул 
                                     И в воду ткнул. 
                                     Пропала греза, 
                           И из всего железа 
                           Один лишь вышел пшик. 
        
                 Не лучше ли, не знав, за дело нам не браться, 
                 В убытке чтоб не быть, не стали чтоб смеяться?