Иннокентий Васильевич Омулевский

Барабинская степь

  Дорожный набросок

                1

Не забыть мне, как ранней весною,
Чуть растают снега на полях,
Я, бывало, родной Барабою
Проезжал по зарям на дружках*.

При волшебном румянце природы
Путь в степи чародейски хорош!
Как спросонок зардеются воды
Озерков. Точно бодрая дрожь

Пробежит по сухому бурьяну
От весеннего ветра, - а там
И уйму нет степному буяну, -
Он как вихорь несется к холмам,

Где задвигались странные тени:
Это ветряных мельниц ряды,
Пробудясь от его нападений,
Начинают дневные труды.

Так и ждешь, что сейчас Дон-Кихота
Привиденье мелькнет на холмах...
И дремать припадает охота,
Созерцая лишь крыльев размах.

Но картины мгновенно не стало,
Унеслась и дремота за ней.
"Жги, малютки!" - кричит разудало
На проворных дружок лошадей.

Он к бичу не дает им повадки:
Не для красного молвить стишка,
Барабинские знают лошадки
Рукавицу да голос дружка.

Под дугой колокольчик обычный
Так и замер, не трогая слух, -
И во мне от езды непривычной
Замирает томительно дух.

Из-под ног лошадей, без оглядки,
В белых брючках мохнатых, гурьбой
Удирают в ковыль куропатки,
Точно школьницы резво домой.

                2

И чем дальше, тем лучше картины...
Впереди - перелесок пошел.
На верхушке громадной лесины
Восседает, топорщась, орел.

А вдали, посредине дороги,
Как хозяева полные тут,
Косачи без малейшей тревоги
Совещанье о чем-то ведут.

"Глуповатая птица весною, -
Замечает _дружок_ про себя. -
Уж была бы винтовка со мною,
Не видать бы тетерькам тебя!"

И, прикрикнув: "Держись, мол, левее!" -
Разгоняет он птиц. А заря
Так и пышет всё ярче, алее.
Вдруг - ее же лучами горя -

Развернулося озеро. Слышен
Где-то издали крик лебедей.
Вон плывут они парами! Пышен,
Розоватый теперь от лучей,

Их наряд белоснежный. И глухо,
Точно исповедь, слышится мне:
"Тоже бьют их немало... для пуху...
Вот уж это так птица вполне!"

И дружок, покраснев, как девица,
Продолжает, сдержавши коней:
"Королевна прямая - не птица!
Ишь, у нас полюбилося ей.

Здесь места - благодатное дело,
Не другим, не Рассей чета...
Аль тебе уж трястись надоело?
Погоди! - остается верста.

Не верста хоть - побольше немного,
Да ведь кто их здесь мерял? Допрежь
Тут была столбовая дорога,
А теперече - волк ее ешь! -

Попадаются, значит, гнилые
Верстовые столбы посейчас, -
Старики и толкуют седые:
Семисотные версты у нас!

Ну, малютки! вздохнули с натуги?" -
Речь заводит он с тройкой лихой,
И, прикрикнув: "Работайте, други!" -
Уж несется, как вихорь степной.

                3

Вот и станция. Снова рядами
Возвышаются мельниц холмы.
Подъезжаем к пристанищу мы
В три окошка с резными ставнями.

Вся семья высыпает вперед
К растворившимся настежь воротам.
"Седока, мол, господь вам дает,
Так примайте-ка гостя с почетом", -

Говорит, поклонившись, _дружок_.
И пойдут по-сибирски приветы,
Да поклоны, да с солью ответы,
Точно здесь - твой родной уголок.

Но хоть он и чужой, а с охотой
За порог переступишь его:
Там всё дышит хозяйством, заботой,
Чистоплотностью прежде всего.

Входишь в горницу. Пахнет приятно
Лиственничного леса смолой;
Пол лоснящийся вымыт с дресвой,
И особенно как-то опрятно

Смотрят голые стены кругом.
А к стенам прислонились рядами,
Под накрышкой тюменским ковром,
Сундуки с дорогими вещами.

Тут же с грудой подушек кровать
Манит путника пышной периной
За цветистый свой полог старинный -
На лебяжьем пуху полежать.

И мигнуть не успеешь, раздевшись,
Как накроется в горнице стол;
А хозяйская дочка, зардевшись,
С устремленными взорами в пол,

Расстановит на скатерти чистой
Угощений обильный запас, -
И невольно разлакомят вас
Самый вид их и пар их душистый.

И чего-то, чего-то здесь нет!
За обилием яств и солений,
Как сибирского кушанья цвет,
Подаются ржаные пельмени.

Но когда из-под длинных ресниц
Любопытные выглянут очи
С глубиною и сумраком ночи,
Как у зорких встревоженных птиц,

И послышится звук мелодичный:
"На здоровье покушай-ка всласть", -
Так и дрогнет душа необычной
Симпатией, похожей на страсть.

О, степные красавицы наши!
На расцвете житейской весны
Навевали чудесные сны
Мне глаза темно-карие ваши.,.

Но довольно. Мечты о былом
Заковали в незримые цепи
Расходившийся стих мой - ив нем
Не осталось простора для степи.

Не порвать мне волшебную цепь,
Я не в силах разрушить былого...
Ты простишь мне бессилие слова,
Барабинская чудная степь!