Николай Сергеевич Берендгоф (1900-1990)

Все стихотворения на одной странице

- Оглавление -

Арбуз

Я расскажу историю
Про эту нитку бус.
Из косточки одной её
Созрел большой арбуз.

Мы посадили косточку
Весенним тёплым днём,
А тучка проходящая
Рассылалась дождём.

Хоть косточка суха была,
Но став в земле живой,
Навстречу дню послала лист
Зелёный и тугой.

Шли дождики июльские.
Вот листик стал листом.
Он к солнцу пальцы вытянул,
Он вышел молодцом.

И вот арбузик кругленький,
Зелёно-голубой
За стебель тонкий держится
Дрожащею рукой.

Так рос арбуз на солнышке,
И, чтоб спокойной рос,
Его огородили мы
От любопытных коз.

Дремал он на пригорке
Весёлый, наливной —
С отметиной,
         С полосками,
                 С белеющей щекой.

Однажды утром рано
Я глянул на арбуз,
Сдавил его руками,
Услышал сочный хруст.

Чуть ножиком притронулся
К арбузу я —
                      И сразу
Он с треском раскололся
В рубинах и алмазах.

Вот песня, как из косточки
Созрел большой арбуз.
Из чёрных его косточек
Я сделал нитку бус.

Взгляни светлей

С неба пала слеза. Там в лощине роса
— Чудный жемчуг сияет в траве.
Как природа светла. Блеском ржет глаза,
Но не вижу я счастья в красе.
Счастье — призрак всегда! Жизнь терзает меня;
Не вернуть уж прошедшего вновь.
Там увяла она, в блеске чудного дня.
Не увяла святая любовь.
Искра жизни была. Но теперь замерла.
И угас в сердце радостный свет.
Без надежды мечта. И без веры душа —
Счастья светлого в жизни уж нет.
Как страдала она. Как любила меня,
И молитвой звучала любовь.
Насмеялась судьба. Погубила тебя.
Жизнь—вампир пила теплую кровь.
О тебе я мечтал. Я молился, страдал…
Как устал я от жизненных мук!
Я безумно рыдал. Имя светлое звал,
Только имя — ласкающий звук.
Но напрасны мольбы истомленной души,
Проклинаю тебя, грустный мир.
Нет сильнее любви. И рыдал я в тиши.
«Роковая судьба, ты — вампир!»

               ———-

С неба пала слеза… Там в лощине роса,
— Чудный жемчуг играет в траве.
Как природа светла. Блеском ржет глаза
Отчего же так грустно тебе?
Видишь, солнце взошло. Озарило светло
Золотистым потоком лучей,
А в душе так темно. Позабудь горе-зло
И взгляни на природу светлей.
Загляни ей в глаза. И утихнет гроза,
Бушевавшая в сердце твоем.
Снова вспыхнет мечта. И воспрянет душа,
Так пленившись надеждой—лучом.

Звезда Вифлеема

Украшена елка. Убор так наряден,
Красив в сочетаньи вещей.
Он взор мой чарует. И сердцу отраден
Весь блеск разноцветных огней…
И скорби земные забылись… терзанья
Затмить этот блеск не могли.
И шли вереницей в лучах вспоминанья
Минувшие годы и дни.
Что было когда-то давно пережито,
Обвеяло сказкою вновь.
И вспомнил я все… все, что было забыто.
И верил я в счастье, в любовь.
И вспыхнули в сердце святые стремленья,
Еще не погасла мечта.
К всесильной любви и на путь озаренья
Ведет Вифлеема звезда.

Лунная ночь

Очами музы ночь сияет.
Все в чудном блеске голубом,
Луна лучами заливает
Вокруг окрестность серебром.
Заснула дивным сном природа.
Затих и суетливый мир,
И дышит сказкой с небосвода.
И весь горит он, как сапфир.
Как дивно взор она чарует,
О, эта сказочная ночь!
В груди восторг кипит, бушует.
И счастье выразить не в мочь!
При бледном месяца сиянье
Уж в сердце оживало вновь
Так много грез, воспоминаний,
Мечты, надежды и любовь.
И скорби жизни забывались…
В истоме сладкой, в полусне.
Деревья тихо колыхались,
А ночь шептала сказку мне.
Уснуть хотелось и забыться
От мира-суеты земной.
Лишь этой ночью насладиться,
Природой, блеском, красотой.

Остров счастья

I.

Люблю я сказки старины.
Сквозь сумрак лет, сквозь тьму веков,
Завес у разрывая тьмы,
Я вижу тени мудрецов.
Я в царстве сказки и мечты,
Туда я устремляю взор…
И предо мной витают сны.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Как много лет прошло с тех пор…

       * * *

Когда-то жил мудрец один.
Не знал покоя ночью он,
Гнетущей мыслию томим.
Та мысль была — прекрасный сон —
Переселиться в мир другой,
Как на земле его найти?
Но было мнимою мечтой,
Как счастье в жизни обрести.
Ведь этот мир горючих слез…
Каким-то чудом он узнал,
Что существует царство грез,
О чем так много лет мечтал.
В том мире остров: Чудный вид.
Хрустальный замок. Всюду блеск.
Там бурный океан кипит…
И волн там слышен рев и плеск.

 
II.

Здесь все проходит быстротечно.
Здесь слышны стоны, льется кровь.
Там все прекрасно и все вечно.
В том мире царствует любовь.
Мудрец увидеть жаждал страстно
Ту лучезарную страну.
Но это грезы. Сон прекрасный.
«Осуществить свою мечту,
Найти другой мир во вселенной».
Был занят мыслью он всегда:
Где остров счастья отдаленный,
Где чужда жизни суета?
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
И он туда переселился…
Чудесный остров перед ним.
Прекрасный сон ему приснился!
Он в изумленьи недвижим,
Стоит один в сиянье рая.
Пылая солнечным огнем,
Горит окрестность, не сгорая,
Вся ослепительна кругом…
Облитый солнцем, весь сияет, —
Хрустальный замок на горе.
Цветами радуги играют
Лучи, ласкаясь на стекле.

 
III.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Вдруг небо тучами покрылось.
Врывалась тьма в блестящий день.
Уж солнце за горами скрылось.
И на окрестность пала тень.
И вскоре молния блеснула.
Тотчас же грянул сильный гром.
Еще раскат. Земля вздрогнула.
Затрепетало все кругом.
Небесным громом оглушенный,
На землю в страхе он упал.
И ярким светом ослепленный,
Он слух и зренье потерял.
Разрушились его мечтанья.
Исчезли грезы жизни всей.
Он понял, что его исканья
Все недоступны для людей.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
И в тот же миг проснулся он.
Прозрел. И вновь увидел свет,
Но долго помнил этот сон.
О нем мечтал он много лет.

       * * *

Люблю я сказки старины.
Сквозь сумрак лет, сквозь тьму веков,
Завесу разрывая тьмы,
Я вижу тени мудрецов…

Песнь колоколов

Над Москвой первопрестольной
Звон резвится колокольный.
В умиленьи богомольный
Православный люд в церквах.
День весенний. День лучистый.
Аромат деревьев чистый.
И в окраске золотистой
Купола горят в лучах.
И волшебной, непонятной
Мощной ширью необъятной
И молитвой благодатной
Дышит с голубых небес.
Слышу перезвон я дальний.
Звон резвится музыкальный.
И, резвясь, плывет, пасхальный,
И поет: — Христос Воскрес!

Самум

Пустыня спит. Палящий зной,
И ветер жгучий дует.
Но приближенье бури злой
— Самума путник чует.
Все гуще стелется туман,
Темнея ежечасно.
Спешит укрыться караван
Туда, где безопасно.
Но как уйти от мрачных дум:
Предчувствие вещает,
Что приближается самум,
Всех в жертву обрекая…
Вот вихрем взвившийся песок
Туманом застилает…
Самум — пустыни грозный рок
Все на пути сметает.
Густыми тучами плывет
И, всюду проникая,
Песок страдания несет,
Пустыню засыпая…
Самум прошел. Погибли все.
Один феллах несчастный
Лишь уцелел. И на песке,
В страданиях ужасных,
Палящей жаждою горя,
Он корчась, умирает…
Молитву громкую творя
То бьется, то рыдает.
И вид его внушает страх.
Мольба невыразима.
«О, сжалься надо мной Аллах!
Жара невыносима.
В пустыне знойной я в песках
Сахары раскаленной
Погибну». Думает феллах,
На гибель обреченный.
Вот положение его
Вступает в новый фазис.
И видит он: недалеко
Раскинулся оазис.
«Я вижу, о какой пейзаж,
Он манит и чарует».
И бедный плачет. Но мираж
Терзанья не врачует…
О, все видения — обман.
Страдалец умирает.
Проедет мимо караван —
Молитву воссылает,
Увидя смерти жуткий след
— Останки жертв самума:
«Погибнем также мы, иль нет?»
Томит одна лишь дума
Несчастных путников иных
В степи необозримой,
И призывают всех святых
Они, при буре мнимой.

      * * *

Застигнут бурей караван,
И весь он погибает.
Житейский бурный океан
Несчастного швыряет.
Иным коварная судьба
И счастие дарует.
Их путеводная звезда
Ведет. Их смерть минует.

Всего стихотворений: 7