Лидия Юлиановна Хаиндрова (1910-1986)

• Биография
• Фотографии, рисунки, изображения поэта

Все стихотворения на одной странице

- Оглавление -

Беженцы

Бегут чредой встревоженные годы,
Как кони древнеримских колесниц,
И снова поезда и пароходы.
На пристанях смесь языков и лиц.

У всех в глазах, не знающих покоя,
Стремление неведомо куда.
С какою беспредельною тоскою
Они ушли из дома навсегда!

А старцы на библейские страницы
Слезливыми глазами смотрят вновь,
И вздрагивают трепетно ресницы,
И в жилах так неровно бьется кровь,

Когда они читают про изгнанье.
«Куда идти?» Немой упрек в глазах,
Тысячелетнее в груди рыданье
И прадедов молитвы на устах.

Гонимые… Подрубленные ветви…
Тысячелетья длится тяжкий сон.
Его потом опять увидят дети,
Он словно тайным смыслом освящен.

Горсть земли

Каким был тусклым круглый лик луны
И как в углу смеялся желтый Будда,
Когда пришелец из моей страны
На память горсть земли принес оттуда!

На память о борьбе добра и зла ―
Напоминанье горькое оттуда…
Дрожит рука ― не развязать узла!
Смеется надо мною желтый Будда.

Пылающим костром была страна…
Без сна лежу. Как больно слезы ранят!
Опять с тобою мы лежим без сна,
Моя сестра, всепомнящая память.

В последний раз мы встретились с тобой.
Передо мною горсть земли оттуда…
И мы смеяться будем над судьбой,
Как ты теперь смеешься, желтый Будда.

* * *

Дым едкий, въедчивый, невозмутимый
Над городом, над робкою весной,
Над нашим счастьем, над тобой и мной

Ты говоришь, что я тобой любима,
А я смотрю, как проплывает дым,
И уплываю сердцем вместе с ним.

Нет дыма больше, счастья тоже нет,
А вместо дыма неотвязный бред.

Вот почему и мне приснился дым
Таким чужим, удушливым и злым:
Ведь мы на все по-разному глядим.

Китайская пашня

Осторожней проходи по пашням:
Мирно спят здесь прадеды твои,
Охраняя твой посев вчерашний
Всем долготерпением любви.

Посмотри, закат стал бледно-синим,
Выцветшим, как рубище твое.
У колодца слышен крик ослиный ―
У колодца, где вода гниет.

И, встречая легкие зарницы.
Ласково кивнут тебе цветы.
Станет взрослым сын твой желтолицый,
Тишину полей поймет, как ты.

Он не сложит песен. В строгом взоре
Мудрость предков и покой земли.
Никакое не осилит горе
Тех, что слиться с пашнями смогли.

Дедовские холмики средь пашен ―
Густо покрывает их трава ―
Без гранитных усыпальниц, башен,
Шепчут внукам вещие слова.

Наклонившись над холмом убогим,
Слушает бесстрастный сын полей,
Как вдали по солнечным дорогам
Пролетают стаи журавлей.

* * *

Молва земная принесла к тебе
Волнения житейские, печали,
Приклеила их ярлыком к судьбе,
Чтобы они пророчеством блистали.

И ты, вдохнув их безнадежный яд,
Неясные намеки, вздохи, стоны,
Воинствующий сбросил свой наряд,
Стал иноком коленопреклоненным.

И мир с его враждою и тоской
Ушел во мглу. А ты выходишь, мудрый,
Благословляя благостной рукой
Беспечный мир и ласковое утро.

Память

Будь равнодушна и тогда, когда
Неистовая память сердце жалит:
Пускай идут медлительно года ―
На них начертаны судьбы скрижали.

Живи тоской и другом назови
Весенний день с апрельскими глазами,
И карточкой отцветшею порви
Лукавую предательницу ― память.

Россия

Россия, твой ветер привольный
Призывно и мощно поет,
И радостно сердцу, и больно,
И просится сердце в полет.

Но поздно! я слишком устала…
Душа каменеет моя.
О гребень девятого вала
Моя разобьется ладья.

И я не дойду ― не узнаю
Ни ласки, ни власти твоей
И вздохом тревожным растаю
Средь чуждых китайских полей.

* * *

Снова голос надтреснутый, резкий
Слышу в долгие ночи без сна.
Бормочу тишине: «Достоевский?»
«Эпилептик», ― кричит тишина.

День за днем ― никакой перемены.
Пустота и опять пустота…
В катакомбы уйти, на арены,
Чтоб терзали во имя Христа?..

Отвечает: «Не вам катакомбы!
Для ничтожных, презренных, как вы,
Лишь квадраты, да тес. ные ромбы,
Да картонные мертвые львы…»

* * *

Ты был то снисходительным, то строгим,
И вот уходишь ― что же, добрый путь!
Но, мудрая, и я пущусь в дорогу,
Чтоб встретиться с тобой когда-нибудь.

Я прошлое захлопнула, как двери:
Довольно мне падений и высот,
Довольно веры, смешанной с неверьем;
Довольно торричеллевых пустот.

Прости, мой ангел, взглядом укоризны
Проводишь ли на новые пути?
Ведь я, как ты, иду к пределам жизни,
Чтоб где-то беспредельность обрести…

* * *

Я знаю, шестикрылый серафим
Не спустится с благою вестью рая.
Так почему ж надеждой мы горим
На то, что долетит к нам весть благая,

Такая весть, что сердце, замерев
На миг, как будто биться перестанет?
И кажется: пройдут усталость, гнев
И счастье недоступное настанет.

Но серафимы не слетают к нам ―
Миры иные их влекут сияньем ―
Ведь мы, представ их ангельским глазам,
Им грудь пронзим неведомым рыданьем.

И скажет нам Господь: «Я дал вам жизнь,
Я подарил вам житницы, просторы,
Когда же ангелы мои взглянули вниз,
Вы горечью наполнили их взоры.

И вот отныне суждено, как вам,
Им слезы знать, отчаянье и муку!»
И серафимы не слетают к нам,
Боясь узнать про нашу боль и скуку.

Всего стихотворений: 10