Илья Михайлович Зданевич (1894-1975)

• Фотографии, рисунки, изображения поэта

Все стихотворения на одной странице

- Оглавление -

Безденежье

Сегодня на туфлях не вяжутся банты,
Не хочется чистить запачканных гетр,
Без четверти час прохрипели куранты,
За дверью хозяйской разлаялся сеттер.
Купив на последний алтын ячменю,
За рамами высыпал в крашенный желоб,
Покинув чердак опустился к окну
Украшенный белыми пятнами голубь.
За ним поднялась многокрылая группа
С раскиданных по двору мокрых камней,
Но сердце заныло заслышав как глупо
Нахохлясь чирикал в саду воробей.
В квартиру ворвались раскаты подвод,
С горбушкой в клюву пролетела ворона,
Под крышей соседней горбатый урод
Короткими ножками хлопал пистоны.
Лиловыми губами старого грума
Лицо целовало кривое трюмо
Разбив безысходную проволоку думы
Взялся высекать небольшое письмо.
Вдоль кровель мороз поразвесил лапшу
По стенам расхвасталась зеленью серость –
Почтовой бумагой уныло шуршу
Но мыслью над миром пернатых не вырос.

* * *

      А. Д. Тактаковой

Вот опыленный летом хмель заткал балконы,
Вернулся правоверен я в венке гвоздик.
Смотри, подсолнечник желтеющий поник,
Но поцелуй возник в глазах хамелеона.
Вернулся правоверен я в венке гвоздик,
Прошел покос травы, в лесах пьянят цикады.
Желанны будут жницам гроздья винограда
Плывущему – земля, свирельнику – тростник.
Прошел покос травы, в лесах пьянят цикады.
Довольно. Замкнут круг. Расплавлена руда,
Спелы плоды дерев, в колосьях борозда.
Опять вдвоем молчим. В стенах утихли гады.
Довольно. Замкнут круг. Расплавлена руда.
Победному дай когти целовать тигрица.
Рука рукой взята. Вокруг шумит пшеница.
Вот губы круглые к губам округлым.

Габриэль Шанель

Мерцающие Ваши имена
скрывает часто пелена сырая
моя мольба в костер обращена
испепеляется не догорая
На Вашем берегу земля полна
то певчих птиц то клекота то грая
но вижу протекают времена
не заполняя рва не расширяя
Живем союзниками но вразброд
привязанностью сведены не тесно
мне обещаете провесть совместно
один из вечеров который год
И не дотерпится предместий Рима
слабеющее сердце пилигрима

Лампочке моего стола

Тревожного благослови
Священнодейно лицедея,
Что многовековых радея
Хотений точит булавы.
Возвеличается твержей
Противоборницы вселенной
Освобождающий из плена
Восторг последних этажей.

Но надокучив альбатрос
Кружит над прибережным мылом,
Но дом к медведицам немилым
Многооконный не возрос.
Надеются по мостовой
Мимоидущие береты
Нетерпеливостью согреты
В эпитрахили снеговой
Земля могилами пестра –
Путеводительствуй в иное
От листопадов, перегноя
Ненапоенная сестра.

Ослу

чизалом карыньку арык уряк
лапушом карывьку арык уряк
ашри кийчи
гадавирь кисайчи
ой балавачь
ой скакунога канюшачь

Пабло Пикассо

Напрасно трепетный схватив перо
пытается поэт листы марая
вернуть века потерянного рая
навеки запрещенное добро
пиши по поводу и об и про
попытка одинаково пустая
в края другие отлетает стая
и редкий лес покрыло серебро
И книга эта над которой Пабло
склонялись мы три года сообща
ушедшей жизни тщетный отпечаток
ее постель помятая иззябла
не дозовешься никого крича
подняв чету уроненных перчаток

* * *

У шумной набережной вспугнутой реки
Четвертый день со смехом чинят лодки,
Болтают топоры. Горят бутылки водки.
На поживших бортах танцуют молотки.
Вспененная вода расплавила тюрьму.
Зашейте паруса. Пора визжать рубанку.
Облезлый нос покроем ярь-медянкой,
белилам отдадим высокую корму.
Но едкой копотью закрылись берега,
короткая пила рыдает слишком резко,
из рук выскальзывает мокрая стамеска,
дрожат обтертые немые обшлага.
Над головой черно нормандское окно,
Поодаль празднество большого ледохода.
Но вижу в празднестве плакучие невзгоды,
тропу на затхлое бессолнечное дно.

Шагалу

Скажи когда строитель мой Шагал
придет пора распоряжений скорых
нанесть последний капители ворох
на кружевной колонны астрагал

Ты знаешь сам что никогда не лгал
древесный шум и тростниковый шорох
волна и берег в постоянных спорах
тому кто звук на стих перелагал

О живописном подвиге болея
твоя рука подымет карандаш
и подписав созвездье водолея
путь завершит литературный наш

Не забывай далекий и угрюмый
о дружбе полувековой подумай

Экспромт

Откупорив бенедиктин,
Полупрослушав Полякова
Илья Михайлович один
На оттоманке Вашей новой.
Глядит Владимир Соловьев
В обеспокоенные тени
Читаю ожидая снов
Статью Волконского о сцене.

Я бывший человек

Я бывший человек меня к чему
вернула к жизни ты неосторожно
когда добру не верю ничьему
мои слова влекут удел острожный
прикосновение мое чуму

Мне душу смолоду судьба растлила
разъел желанья издавна порок
в моих глубинах наслоенья ила
определил необычайный рок
в борьбе за горе быть героем тыла

Сперва я думал к счастью напролом
пробиться в простоте моей наивной
наказанный не помнил о былом
за драгоценное платили гривной
за преданность собачью только злом

Что делать с молодостью беспризорной
где обрести заботу и совет
года растрачены в погоне вздорной
мечтателей не допускает свет
моих возможностей прогнили зерна

Сочувствие напрасно я искал
не озлобляясь и во что-то веря
улыбки вместо находил оскал
не шевеля умов что хуже зверя
не трогая сердец что тверже скал

Какого черта в нашей жизни ищем
сперва успехи а потом покой
себе отказывая в сне за днищем
когда расставшись под конец с клюкой
в сосновый гроб укладываться нищим

А если сбудется что иногда
кого-нибудь пристрастнее присвоим
то не откладывая на года
приходит смерть и не насытясь воем
кладбищенским коням кричат гайда

От увлечений лишних избавляя
по людям без разбору семеня
ко мне захаживала льстясь и лая
что без надежд там лучше для меня
со мной одним она одна не злая

Я наконец устал поверил ей
скользя на дно спустился по уступам
среди придушенных судьбой милей
который год живу ходячим трупом
за что не осуждай и не жалей

Среди живущих знаясь с виноделом
к мирскому равнодушье поместил
в моем существованье опустелом
за неудачу никому не мстил
ни дарованьем торговал ни телом

Все пережитое забытый бред
не знаю гибели моей блаженней
на обольщенья наложил запрет
не шелохнет унынье поражений
не возмутит напраслина побед

Всего стихотворений: 10