Илья Николаевич Голенищев-Кутузов (1904-1969)

Все стихотворения на одной странице

- Оглавление -

Miss Destiny

I

Преждевременный сумрак проник
В чащи, глуби, скалы и души.
Я радовался первым цветам,
Я радовался вешнему солнцу,
Поцелуям соленого ветра
И моим неумелым песням.
Но теперь, ничего не замечая,
Как маленький мальчик плачу
Над поломанной синеглазой куклой.
А Судьба мне читает, гнусавя,
Словно английская гувернантка,
«Оду к долгу» старого Вордсворта;
Мне другую куклу не подарят,
Разверзала Судьба, зевая,
Беззубый рот. Очки поправляла
На глазах бесцветно-близоруких,
Мне казалось: Miss Destiny – дракон,
Извергающий алое пламя;
Но чихало чудище степенно,
Перелистывая книгу жизни,
Вычеркнет страницу и мне бросит:
«Don’t be silly, my darling!».

II

       …В вечерней тишине
        Являлась ты веселою старушкой
        И надо мной сидела в шушуне

                          А. Пушкин

1

Веселою старушкой в шушуне,
С монистами и звонкой погремушкой
Мне муза не являлась в тишине
И песен мне не пела. Над подушкой
Склоняя космы пасмурных седин,
Не забавляла пестрою игрушкой.
В провалах мрака плакал я один.
И лишь порой являлись два виденья,
Средь смутной яви первые прозренья.

2

Miss Destiny, тебе ли я внимал?
Ты в душных комнатах меня взрастила,
И был мой мир, тобой стесненный, мал.
Так детство миновало. Ты твердила
Нотации. И я примерным стал.
Моя душа смирилась и почила,
Глядя на свет сквозь мутный твой кристалл.
Лишь в глубине души струились песни
Подземных вод звучнее и безвестней.

3

Когда ж под вечер утомлялась ты
И над пасьянсом «Гроб Наполеона»
Дремала, в охлажденные сады
Я убегал. У дедовского клена
Созданье странное я находил.
Меня томили грустью затаенной
Ее уста. С волненьем я ловил
Музыку слов, их смысл не понимая,
Но им одним душою всей внимая.

4

И часто в тишине старинных зал,
Где меркнут важных прадедов портреты,
За колоннадой белою встречал
Строптивую воспитанницу Леты.
Романтики полузабвенный вздор
Ей был отраден. Позабыв запреты,
Я длил наш вдохновенный разговор.
Но, Аргуса заслыша глас трескучий,
Она скрывалась поступью летучей.

5

Видения, томившие меня,
Опять, опять встречаю ваши взоры.
Закат грядет, и меркнет пламя дня,
И сумерки крадутся, словно воры.
Эрато нежная, зову тебя!
Постылые заводит разговоры
Иль дремлет в креслах древняя Судьба.
Идут часы, как старики, чредою,
Согбенные медлительной тоскою.

* * *

Бежит ковыль, трепещут травы,
Струится тишь, лишь вдалеке
Лиманы, зыбкие, как лавы,
Застыли солью на песке.

Как будто ни войны, ни смуты,
Здесь ветр не рыскал никогда,
И те же солнечные путы
Связуют сонные года.

И мнится: там, за той юдолью,
Где дух в цепях степной тоски,
Идут за перекопской солью
Украинские чумаки.

* * *

Древний запущенный сад
Звук отдаленной свирели.
Тихий в душе аромат
Яблочной прели.
В зарослях стынущий пруд.
Рыбы, уснувшие в тине.
Тонкую пряжу прядут
Парки на желтой куртине.
Памяти легких шагов
Музыка в сердце слабеет.
С опустошенных лугов
Ветер медлительно веет.
Вспомни, вернись и взгляни:
Дремлет ампир деревянный.
Первоначальные дни
Юности странной…
Только в изгнанье моем
Раны перстами закрою.
Полнится дней водоем
Облачной мутной водою.

Осень

Отрадна тишина скудеющих полей.
Беззвучной музыке природа тайно внемлет.
В гробу невидимом из тонких хрусталей,
Душа усталая покоится и дремлет.
Уединения нарушив строгий строй,
Звучат мои шаги. И кажется всё проще:
Как в сновидении. Привычною тропой
Иду к редеющей, златисто-рдяной роще.
Полубеспамятство. Прохлада. Пустота.
Лишь напряженнее в дремоте ощущенья.
Мне сердце разорвет случайного листа
Едва приметное, чуть слышное паденье.

Провал в Пятигорске

Я шел к тебе, о горестный поэт.
Твой взор проник во тьму грядущих лет,
Твой стих пронзил мне сердце, как кинжал, –
Я тень твою в пустынях горных звал.
И в городе твоем, в тени пяти вершин,
Казалось мне – ты здесь, я не один,
Казалось мне – лечу с отвесных скал,
Меня страшил обычный всем провал.
Но чья-то тень вставала на пути,
И до него я не посмел дойти.

Стансы

                Екатерине Таубер

Нет, не повторный лад и не заемный клад
В печальных звуках юношеских песен.
Мы знаем – каждый век по-новому богат
И каждый миг по-новому чудесен.

Остались юным нам, игравшим меж гробов
В те беспризорно-смутные годины,
От смертоносного наследия отцов
Лишь горестные ранние седины.

И если встретили мы наш железный век
Не царственно-ущербным «Morituri!»
И, пьяные тоской, у Вавилонских рек
Не прокляли сияние лазури –

Лишь потому, что есть всему конец:
И времени, и смерти, и забвенью;
Что за чертою тонкою мертвец
Облечься должен плотью воскресенья.

* * *

Я помню зори радостного Крыма.
Синели мягко склоны Демерджи
В чадре лиловой утреннего дыма
И пел фонтан забытого хаджи.

Там кипарис склонялся надо мною,
Где желтым пламенем процвел кизил,
Вновь пробужденный раннею весною.
К долинам дождь предутренний спешил.

О, сколько раз над белою дорогой
Я ждал тебя с надеждой и тревогой,
Вдыхая свежесть полусонных гор,

Когда светило в золоте являлось,
Когда, смеясь, долина пробуждалась
И море пел волнистый кругозор.

Всего стихотворений: 7