Таисия Анатольевна Баженова (1899-1978)

• Биография

Все стихотворения на одной странице

- Оглавление -

В полях

Широкой волною сгибается рожь,
Шумит у дороги пшеница...
– Ямщик, не гони лошадей, не тревожь,
Куда нам в жару торопиться?

Мы едем в ложбинке сомкнувшихся гор,
С зимовками выше, на склонах,
С густой синевой отдаленных озер
И с домиком белым кордона.

Ямщик мой рассеян: то машет кнутом,
То что-то уныло затянет,
То свистнет удало и сразу потом
Лукаво и искоса взглянет:

«Ишь, нонче какая пришла благодать.
Хлеба уродятся богато...
Не будет народ в этот год голодать
И гибнуть на фронте солдаты...

Смотри, ажно в пояс... Который-то год
Такого мы ждем урожая...
Что будет в деревне крестьянских забот,
Вот радость-то будет какая?..»

Спускается солнце. Сильней аромат
Левкоев и белой сирени.
Киргизские песни уныло звучат
И сердце истомою греют.

За теми горами – такой же простор,
Все степи, все пашни с хлебами.
Все так же синеют овалы озер,
И пахнет степными цветами.

Широкой волною сгибается рожь,
С приветом склонилась пшеница:
– Пусть, Господи, эта – не сказка, не ложь,
Пусть радость в народ возвратится.

Непогода

Серый залив. Ветер, прибой.
Ярость сирены на маяке.
Стелется низко туман над водой.
Чайки, нахохлясь, сидят на песке.

Белая шлюпка, и парус белый
Гнется под ветром — не хочет свернуть
Кто-то, спортсмен или просто смелый,
Любящий бурю и дерзкий путь.

Холодно белым продрогшим чайкам —
Больше не носятся над водой.
Словно цветами, покрыта лужайка
Белыми стайками — одна к одной.

Маленький краб уползает от палки…
Милый, не бойся, ведь я не страшна;
Ты на земле только славный и жалкий,
Ты здесь один, и я здесь — одна.

Осыпались березоньки

Уж осыпались березоньки,
Дни осенние пришли,
А в душе тоскливой слезоньки,
Словно камень, залегли.
В поле воет непогода,
Месяц на небе взошел,
Милый мой уже с полгода
Как на фронт с полком ушел.
Приезжал, со мной простился
И без счету целовал,
На коне перекрестился
И за сотней поскакал.
Нет вестей... Не пишет что-то...
Вот уже прошел Покров...
А в душе одна забота:
«Что с ним? – Жив ли он, здоров?»
Нынче сватов присылали,
Писарь, вишь, в меня влюблен...
Я сказала: «Аль не знали,
Есть жених... на фронте он».
Напишу письмо я Пете,
Что сердиться начала,
Ведь любить его до смерти
Обещанье я дала.
Петя, Петя... Где ты, милый?
Хоть бы разик повидать.
Про свою тоску, любимый,
Про любовь тебе сказать!

Русская старушка

Только у русской старушки такое
В талию старенькое пальтецо.
Шляпа немодного давно покроя,
Ненарумянено совсем лицо.

Сядет в трамвай, посмотрит на лица,
Отведет смущенно взгляд на окно.
Я спрошу о здоровье — вся оживится,
Как будто ждала вопроса давно.

Подъедем к фабрике — бежит в волненьи:
— Знаете, все-таки б не опоздать!
Приходит и ждет, опять с нетерпеньем
Смотрит на часики: скоро ли пять?

Солнце и душно. Гудят трамваи,
А женщины тихо и молча шьют.
— У нас ведь в России, и там, в Китае,
Сейчас морозы, не то что тут!..

Пришивает кружево к платьям детским,
В фуфайке, согнувшись, в очках, у окна…
— А дома, — шепчет, — больна невестка,
Опять без меня в постели одна…

— Бабушка, вам бы в теплую горенку
С тихой лампадкой да нянчить внучат!..
— Знаю, что были бы… Да умер сын Боренька,
В Сибири убит он как белый солдат.

Святой ключ

Будет сниться, как вам, мохнатый
И манящий под солнцем бор,
К Иртышу песчаные скаты,
Богомолок идущих хор.

У ограды – шиповник алый,
Под телегой – старики,
За оградой, в часовне малой,
Над толпой, в духоте, огоньки.

У ларьков – пирожки с калачами,
Бабы с квасом, дети, киргиз,
А в беседке сидят с цветами,
В светлых платьях и смотрят вниз.

Бродят нищие, слепые,
С светлой радостью в лице,
И у всех желанья простые –
О безгрешном земном конце.

Две монашенки с грудой иконок
И колечек сидят в уголке,
У молоденькой профиль тонок,
И лицо в золотистом пушке.

И от солнечных ярких пятен,
И от свежести в тополях
Голос бабы румяной приятен,
И лукавство в карих глазах.

А в часовнях служат молебны
За недугующих, за живых;
Под часовней – источник целебный,
Вытекающий из-под пихт.

Пахнут жимолость и шиповник,
Свежесть легкая от ручья.
И горит пред иконой паломника
Трехкопеечная свеча.

Будут сниться и мне в Сан-Франциско,
Где под окнами ходит трамвай,
Калачи в узелке с редиской,
Святой Ключ, Иртыш и Алтай.

И спускаясь с фабрики в лифте
С десятого этажа,
Я вспоминаю и солнце, и пихты,
И кривой обломок ножа.

И станет нужным до боли, –
По горячим пескам босой –
Смертный грех свой на богомолье
Понести такой же весной...

Сторожиха

Сел на рельсы, вытянувши ноги.
Дать тебе бы хлеба с огурцом,
Стал бы ты бродягою с дороги —
Дезертиром, пьяным босяком!

Я — на свист, разгульною бабенкой
На закате ветреного дня
Пробиралась бы в траве сторонкой,
Бусами и песнею звеня.

Поцелую, обовью косою,
Чтобы кровь пожаром залила, —
Любо станет с бабой молодою,
Что от мужа к босяку пришла.

Муж — в очках и в новеньких сапожках
Будет в праздник книжицу читать.
Выйдет и покличет из сторожки,
А потом отправится искать…

С кузнецами мы в траве высокой.
Притаившись, пугано замрем.
Муж покличет и пройдет далеко,
И очки блеснут на нас огнем.

А потом вернется хмурый-хмурый,
Рыжий ус со злобой теребя,
Сядет на завалинку, где куры,
Будет ждать, цигарку закуря…

А когда падут на травы росы,
Загорятся звезды в небесах,
Я вернусь хмельной и безголосой,
С пылью и соломой в волосах.

Оттаскает за волосы — снова
Убегу назавтра же в закат, —
Где пасутся и мычат коровы,
А на рельсах ждет меня солдат!

Япония

В старой гостинице скрипят половицы,
А под окном — олеандры в цвету.
Белый хибачи соседки дымится…
Завтра я буду уже в порту.

Мне из окна видны крыши кумирен,
Сосен зеленых плоская тень.
Так вот проходит, созвучно-мирен,
Этот японский осенний день.

С улицы слышен звук самисена,
В грустной мелодии слезы дрожат…
Пусть даже слышат старые стены —
Мне не вернуться уже назад…

Я уезжала веселой, весенней.
Завтра, быть может, на вашем столе
Розы увянут — мой дар последний,
И уж другая станет милей.

Можно ли сердцу сильнее сжаться
В горечи дум, слез и любви?..
Кто теперь нежно согреет пальцы
Похолодевшие мои?

Всего стихотворений: 7