Константин Константинович Случевский (1873-1905)

• Биография
• Фотографии, рисунки, изображения поэта

Все стихотворения на одной странице

- Оглавление -

В море

Поднявши якоря, мы с утренним рассветом 
Стоянку бросили и к выходу легли. 
С востока, в небесах, горевших первым светом, 
Чернели темные окраины земли. 
Лучей невидимых сиянье разгоралось, 
Верхушки облаков прозрачных золотя, 
И утро раннее нам тихо улыбалось, 
Как безмятежное и сонное дитя. 
По виду облаков 
Мы в море ждать могли хорошую погоду, 
И вышли, между тем, на полную свободу 
По створу верному прибрежных маяков. 
Отрадно после дней томительных разлуки 
Вернуться к пристани от жизни кочевой~ 
Отрадно пожимать приятельские руки 
И встретить взор очей приветно огневой... 
Отрадно... но всегда в подобное мгновенье 
На чувстве радости есть темное пятно~ 
Во всем нежданное заметно измененье, 
Ничто от времени судьбой не спасено... 
Равно холодное и к радости, и к горю, 
Ты, время, не щадишь и самой красоты! 
Но к вечно юному сверкающему морю 
В своем течении не холодно и ты! 
Который раз уже, алкающий и жадный, 
Я в море выхожу, с надеждою в груди! 
Который, море, раз ты ветер свой отрадный 
Мне шлешь и радостно играешь впереди! 
Года жестокие бессильны над тобою~ 
Не тихнет пыл твоих бунтующих седин; 
Все той же блещешь ты глубокой синевою, 
Разгладив гневный след нахмуренных морщин, 
И с ветром меряясь безумною отвагой, 
Лишь с небом делишься и красками, и влагой! 
Я помню детские далекие лета... 
Нас к морю с ранних дней впервые приучали. 
Им отроческих лет свобода отнята, 
И в нем мы прожили весенние печали. 
Как неприязненно к несчастливой судьбе, 
С душою, полною оставленных кумиров, 
С волною финскою учились мы борьбе, 
Внимая опыту бывалых командиров. 
Вы помните-ль те дни, товарищи? Увы! 
Уж юность первая от нас теперь далеко, 
Как воды гордые красавицы Невы 
От волн изменчивых китайского Востока. 
Пути различные нас в жизни повели, 
И редко что-нибудь мы слышим друг о друге... 
Иные бросили скитанья для земли, 
Для ласковых очей отысканной подруги. 
Иные, может быть, в далекой стороне, 
С мечом, карающим тупое самовластье, 
Стоят упорные в убийственном огне, 
Душою твердою испытывая счастье. 
Отсюда вижу вас. Кипит нежданный бой, 
Гремят орудия среди мольбы и стона~ 
Смерть носится кругом, для избранных судьбой, 
И всадник на коне, пронзающий дракона... 
Куда подвижная не кинет нас судьба! 
Каких земных морей еще мы не видали! 
Привычкой долгою нас волны привязали 
К себе, как женщина влюбленного раба. 
Скучна нам берега тревожная свобода, 
Нет к морю прошлого потушенной вражды, 
И ласково манит знакомая природа 
На лоно светлое играющей воды. 
Закрылись берега... Пустынное пространство! 
Спит вечность темная во мгле твоих очей... 
Как я люблю твое червонное убранство, 
При первом золоте проснувшихся лучей! 
Есть связь незримая в безбрежности туманной 
С душой, усталою в волненьях суеты~ 
Все верится, что есть земли обетованной 
За гранью дальних вод волшебные черты. 
Все верится, что вновь крылатые надежды 
Родятся для души лишь временно больной, 
Как легких облаков красивые одежды 
Рождаются теплом над глубью водяной. 

* * *

В час полуночного мерцанья 
На цепь высоких, снежных гор 
Упал летучий метеор, 
Обломок яркий мирозданья. 
          Ему свобода дорога~ 
          Он слышал про земную низость 
          И вот, людей почуяв близость, 
          Зарылся в вечные снега. 
Но солнце жаркое согрело 
Любовью новой шар земной, 
И жизнерадостной весной 
Проснулось каменное тело... 
          На зелень темную долин 
          Взглянул скиталец недвижимый 
          И глыбу дремлющую льдин 
          Повлек с собой неудержимо. 
Чем ниже к темным поясам 
Он нес студеные покровы, 
Тем освеженные дубровы 
Тянулись выше к небесам. 

* * *

Катилась волна голубая, 
Жемчужною пеной сверкая, 
Над темной пучиной морей. 
Роптала волна на погоду: 
Зачем отнимает свободу 
Настойчивый ветер у ней? 
И стихнул порыв урагана. 
Смирилась воды океана 
Бездонно черневшая глыбь~ 
Нет больше волны горделивой, 
И ходит в тоске молчаливой 
Одна только мертвая зыбь. 
Звучавшие злобою страсти, 
Бесцельно повиснули снасти~ 
Замедлился ход корабля... 
Стоит он в пустыне беззвучной 
И качкой качается скучной, 
Не слушая больше руля. 

* * *

Когда на корабле, за погасаньем дня, 
Наступит тишина глубокой полуночи, 
Из мрака темных вод взирают на меня 
С упорной строгостью задумчивые очи. 
Я. знаю этот взор~ в нем виден горький смех, 
Надежды робкое в нем скрыто трепетанье. 
Из глаз, любимых мной, те очи лучше всех, -- 
Так много света в них и чистого страданья. 
Но страшен их укор~ он мне знаком давно, 
Он совесть сонную медлительно тревожит. 
Исчезни, строгий взор! Смотри, кругом темно 
И даже твой огонь мне видеть не поможет! 
Я долго силился вглядеться в эту тьму, 
Но видел только мрак, я видел только тучи, 
И душу заключил в железную тюрьму, 
Устав в искании созвучий... 
Зачем в груди моей опять горит мечта? 
Зачем пришла ты вновь, царица песнопений? 
Среди порочных дум и жалких заблуждений, 
Твоя нетленная померкнет красота. 
Ищи других миров, в иной и лучшей дали, 
Где верят, может быть, в высокую любовь, 
Где к небу не зовет нестынущая кровь 
На мертвом лезвии позолоченной стали. 
Нам надоело все. В ужасной наготе, 
Лежим мы за вином классической пирушки, 
А гимны жалкие увядшей красоте 
Валяются меж нас, как детские игрушки. 
Нет, не гляди сюда! Ищи других детей; 
Ты здесь не соберешь своей законной дани, 
А руки дерзкие непризванных гостей 
Сомнут твоих одежд нетронутые ткани! 

Ответ

Досадно слышать нам людей почтенных речь, 
Когда, исполнены обидного презренья, 
Они проклятию стараются обречь 
Наш век бессилия, тоски и самомненья. 
Досадно слышать нам надменный их укор 
И хочется тогда вступить в горячий спор. 
Да, свежей бодрости в нас мало несомненно, 
Пускай по-вашему мы слабы и больны~ 
Но в чем виновны мы, скажите откровенно. 
Не вами-ль мы на свет такими рождены? 
Не вами-ль брошены без всяких убеждений 
Среди пылающих на торжище строений? 
          Мы в том виновны ли, что с отроческих лет 
          В кипучем омуте страстей и сладострастья 
          Их растлевающий мы видели расцвет 
          И все изведали, не зная только счастья, 
          И что, в конце-концов, привыкнув ко всему, 
          Мы допускаем все, не веря ничему! 
          Нам в душу врезались заржавые оковы, 
          И сердце чистое нам трудно сохранить~ 
          В погоне призрачной за нравственностью новой 
          Напрасно жаждем мы и верить, и любить... 
Так жалкие кусты, взрастая при дороге, 
Ваш поражают взор уродливой красой~ 
На пыльных их листах, воспитанных в тревоге, 
И грязь меняется с алмазною росой, 
И с тайной радостью людского сожаленья 
Прохожий говорит: какое вырожденье! -- 
Спеша подалее от сумрачных рабов 
Под тень столетнюю раскидистых дубов. 

* * *

Порой, в час тихого раздумья и сомнений, 
Когда грядущее мне кажется темно, 
И хмуро, как печаль, глядит ко мне в окно 
Столичной осени рой скучных привидений, -- 
Порой мне кажется, что неба темнота 
И этот мелкий дождь, тоскливый и ненужный, 
И этот странный люд, усталый и недужный, 
Не есть действительность, а смутная мечта. 
Все точно выходцы неведомого края, 
Как царства мертвого бездушные тела, 
Неслышно движутся, едва переступая. 
Тоска предсмертная в их очи залегла, 
От скучных призраков дыханьем веет гроба, 
И мертвые черты порою шевелит 
Лишь алчность страшная и мрачная на вид, 
И с ней бездушная, завистливая злоба... 
Судьбой злосчастною заброшен между них, 
Я их не ведаю и робко избегаю, 
Но скрыться не могу от спутников моих 
И как их не встречать до времени, -- не знаю. 
Когда же ясный луч, пробив себе тропу, 
Откроет вдруг просвет лазоревого неба 
И ярко озарит безмолвную толпу, 
Всегда голодную и алчущую хлеба, -- 
Тогда мне кажется, что племя мертвецов 
Под взглядами небес приходит в оживленье~ 
Я слышу голоса, зовущие отцов. 
Я вижу матерей прилежное терпенье, 
Я слышу слабое, больное вдохновенье 
Едва проснувшихся, болезненных певцов. 
И робкий голос мой я тоже напрягаю, 
Мне также хочется проснуться и запеть 
О грезах юности, успевших умереть, 
О всем, что, суетный, я скоро забываю... 
И там, где вечности лазурной полоса 
Глядит блистательно из узкого просвета, 
Я жду внимательно желанного ответа, 
Смотря с надеждою в немые небеса. 

* * *

Снежинки робкие осенних, серых дней! 
Вы вяло сыплетесь на землю из тумана 
И быстро таете, нежданные, на ней, 
Упав безвременно и рано... 
Ваш стройно-правильный, узорчатый кристалл 
Не в силах изменить печального паденья, 
И вы, как созданный на небе идеал, 
Должны быть жертвой разрушенья... 
Мне жаль вас, первые осенние борцы! 
Судьба мне ваша так понятна~ 
Безумно мечетесь вы в разные концы, 
Не в силах улететь обратно! 

* * *

Спит на море волна. Потемневший залив, 
Словно ратник усталый, лежит молчалив 
         И о чем-то загрезил в ночи. 
Небеса безнадежной закутаны мглой, 
Лишь порою звезда через пасмурный слой 
         Боязливо роняет лучи... 
Я на берег взглянул. Окружен темнотой, 
Он рисуется мне неподвижной чертой, 
         Непроглядный, как самая тьма. 
Неужель эта ночь, эта тихая ночь, 
Мне навеяла грусть, что теперь превозмочь 
         Не могу я усильем ума!.. 
Я хотел бы, природа, всеобщая мать, 
Твой немой и таинственный сон разгадать, 
         Пережить твой тяжелый кошмар! 
Вдруг, забросив на небо трепещущий свет, 
Будто думе моей беспокойной в ответ, 
         Вспыхнул где-то далекий пожар. 
Неужели, скажи мне, природа-весна, 
Ты являешь видение тяжкого сна 
         В этом огненном море беды? 
Разгорается пламя сильней и сильней 
И багровым потоком красней и красней 
         Отражается в лоне воды... 
Погаси поскорей огнедышащий свет! 
Мне понятен, о ночь, твой воинственный бред 
         В плеске волн и в огне их игры! 
Всюду вместе бушуют огонь и вода. 
Разве там, где мерцает так чудно звезда, 
         Не сгорают в эфире миры? 
Но природа бесстрастно взирает на то, 
Ей в упорной работе не дорог никто, 
         Ей страданье и смерть нипочем... 
Где творить невозможно лучами тепла, 
Там суровой рукой, равнодушно светла, 
         Довершает огнем и мечом. 

* * *

Ты скачи, мой конь! Веселись со мной, 
Далеко ведь степь расстилается. 
Грусть-тоску унес ветерок степной, 
Он так радостно в грудь врывается 
Прокатился он по полям родным, 
Над лесами над могучими, 
И легко теперь мне скакать под ним 
С его свежестью, с его тучами. 
Я один в степи, нет людей со мной, 
Далека их спесь, мудрость узкая, 
Вы мудрее их, -- ветерок степной, 
Даль широкая, земля Русская! 

* * *

Упрям и назойлив, стучится давно 
Настойчиво дождик весенний в окно 
И песню поет неустанно... 
Сижу за столом, не бросая пера, 
Веселый и бодрый, сегодня с утра~ 
На сердце и чудно, и странно... 
Застыли чернила. Неконченный стих 
В душе пробужденной угас и затих, 
Как звук, прозвеневший неясно. 
Без рифмы последней осталась строка, 
На белом листе отдыхает рука 
И время проходит напрасно... 
Скажи мне, зачем ты так долго идешь? 
О чем ты мне, дождик, немолчно поешь, 
Стуча за оконного рамой? 
Зачем ты мне даль застилаешь от глаз, 
Зачем ты тревожишь мой утренний час 
И что тебе нужно, упрямый? 
Быть может, о жизни поешь ты иной, 
Где все оживают за каждой весной... 
Быть может, ты ропщешь невольно 
На то, что минуты летят и летят, 
Что страшно порой оглянуться назад... 
Я знаю... довольно, довольно!.. 
Довольно печали напрасной в груди! 
Без солнца надежды живой впереди, 
Там тучи так мрачны и серы! 
Нельзя жить растенью без вешних лучей, 
Устам без согласных, разумных речей 
И сердцу -- без искренней веры. 
Пролейся же, дождик, на нас без конца, 
Небесной росою наполни сердца, 
Расти в них могучие силы~ 
Не все же кругом беспросветная тьма... 
Рассыпься, холодной печали тюрьма, 
Проснитесь, живые могилы! 

* * *

Я видел солнце при закате: 
Окончив трудный длинный день, 
Оно в своем прощальном злате 
Ушло в неведомую тень. 
        
Я был доволен окончаньем 
В пыли умчавшегося дня, 
И ночь таинственным мерцаньем 
Уже баюкала меня. 
        
Лучами прошлыми нагрета, 
Земля дымилася росой... 
А там, за морем, солнце света 
Сияло прежнею красой. 
        
Я отдохнул душой усталой, 
И вот, рассвета в ясный час, 
Твой луч ласкающий и алый 
Опять упал ко мне сейчас! 
        
В сияньи новом бодро стоя 
На озаренном берегу, 
Тебя я, солнце золотое, 
Теперь приветствовать могу! 
        
Я разорвал союз мгновенный 
С ночною дремою души, 
И снова луч проникновенный 
Мне светит радостно в тиши. 

* * *

Я на береге диком у моря стоял 
На песке, у подножия скал~ 
А волна, омывая сыпучий песок, 
У моих колыхалася ног. 
Я за морем следил, и казалося мне, -- 
Кто-то дышит в холодной волне; 
Чей-то голос знакомый мне тихо шептал: 
"Отчего ты так скоро устал? 
Отчего ты так жадно глядишь, мореход, 
На пустыню кочующих вод, 
Словно хочешь туда, где плывут корабли, 
Убежать от прекрасной земли?.. 
Посмотри, -- на земле распустилась весна, 
Даль небес голубая ясна, 
И с природой, приходу весеннему рад, 
Улыбнулся страдающий брат. 
Отчего же так жадно глядишь ты туда, 
Где гуляют морские суда, 
Где с звездою вечерней, бесцельно горя, 
Над водой догорает заря?" 

* * *

Я этих дней боюсь; бездействует мой ум, 
В какой-то немощи и страхе несвободном. 
Нет силы, нет любви и нет творящих дум 
В воображении бесплодном... 
Как грех, тяжелая гнетет меня тоска, 
Гнетет и тайно душу точит, 
И радость всякая так страшно далека, 
Что сердце верить ей не хочет. 
Мне страшно этих дней в их скучной тишине. 
Зато как дороги в подобные мгновенья 
Вдруг неожиданно рожденные во мне 
Восторг и радость вдохновенья!.. 
Почуяв музыку еще неясных снов, 
Бегу с задумчивой, оставленной цевницей 
От этих суетных и скучных берегов 
За ней, за ней, моей царицей!.. 
И вот я чувствую, пришла она опять, 
Богиня светлая, в трепещущей одежде... 
Слова суровые мне будет повторять 
Еще настойчивей, чем прежде. 
С чертами строгими, спокойна и светла, 
Она властительно мне трудный путь укажет. 
"Мир так устал от немощи и зла", -- 
Она, я знаю, снова скажет. 
"Зачем не веришь ты творящей красоте, 
"На время краткое в ней черпая забвенье, 
"И малодушия позорной наготе 
"Даешь одежды вдохновенья? 
"Отдай всю жизнь свою, люби и пожалей, 
"Тогда зови меня -- царицу... 
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 

Всего стихотворений: 13