Алексей Петрович Дураков (1898-1944)

• Биография
• Фотографии, рисунки, изображения поэта

Все стихотворения на одной странице

- Оглавление -

Босния

Гор содвинувшиеся кряжи,
Как чудовища, припавшие к земле,
У ворот чистилища на страже,
Горбятся в кроваво-дымной мгле.

Запад рдеет, и лучи струятся.
Подозрительный, томительный покой,
А они, коварные, дымятся
И сверкают алой чешуей.

* * *

                      Илье Голенищеву-Кутузову

В твоих стихах слежу мерцанье звездных истин
И синий горизонт,
Невнятных, тихих слов, прозрачных и лучистых,
Весенний понт.
В восторге пью из них живую жизни радость.
Она — тиха,
И липнет на язык дрожащих звуков сладость,
Слетевших со стиха.
Слова влекут меня, выводят из дедала,
Как Ариадны нить.
И этот синий свет небесного кристалла
Тебе не потушить.
Я понял: не в пыли легла твоя дорога —
В просторе бурь,
Где, двери распахнув, чертог алмазный Бога
Зовет в лазурь.

* * *

В упорстве певческих стяжаний
Я закалился, как металл.
Мне душу древний огнь исканий
Из звонкой бронзы выплавлял.

Стою недвижным изваяньем
В моем торжественном раю,
И вещим бронзы содроганьем
Величье мира я пою.

Равно всему простерши руку,
Встречаю полночь и зарю,
И даже шороху и стуку
Ответным звуком говорю.

* * *

Весёлый мальчик белокурый,
Твое ль дрожит в воде лицо?
Ты помнишь дом под кровлей хмурой
И у балкона деревцо?

Как было радостно у печки
С старушкой-няней поболтать
И ночью, в тишине, при свечке
Читать, томиться и вздыхать.

Какие сны нам снились дома
Под визги пензенской пурги:
Орлиный глаз и Монтигома,
Княжна и Разина струги.

Какой нам сон теперь приснится
Под левантийских ветров свист?
Как тихо на воду ложится
Осенний пожелтевший лист.

* * *

Вся жизнь моя — одни лишь встречи,
Пестра, как вешние цветы…
Живу и жду своей предтечи,
Предвестницы моей мечты.

Но ни одна — все мимо, мимо.
О, сколько глаз, о, сколько рук
Влекли, влекут неодолимо —
И светлым облаком замрут.

Есть тихая, как сумрак, радость
В воспоминаньях милых лиц,
Как тихий шелест, запах, сладость
Давно прочитанных страниц.

Одни прошли — как потонули,
И новым не узнать числа…
А тех, что в душу заглянули,
Метель на крыльях унесла.

Дубровник

                    Илье Голенищеву-Кутузову

Из темной порыжелой ниши
Взирает сокрушенно Влах*
На голубей на древней крыше,
На мох на треснувших стенах.
В воротах порта голубиный
И человечий разговор,
И скрежет цепи ржавой, длинной,
И сломанный навек запор...
И здесь, где славные фрегаты,
Придя, спускали паруса,
Латает дым свои заплаты
Из черных труб на небеса.
И город прелести скорбящей,
Ты мне являешь в этот миг
Не истинный, не настоящий,
Но былью искаженный лик.
А ночью благостной и краткой
- Живая тень твоих теней -
Глядит твой Орсат на остатки
Истлевших от бессилья дней.
И разделив его тревогу,
Средь тишины полночной Влах
Тебя с мольбой возносит к Богу
На древних каменных руках.

* Влах - статуя покровителя г. Дубровника, св.  Влаха,  
на  городских стенах. (Примеч. А. Дуракова.)

* * *

Из духоты, от жизни пыльной
Да вдруг в благословенный край
Душе унылой и бессильной
Пришлось примчаться невзначай.

   О, удивительное Вранье!
   Расскажешь - скажут, что враньё -
   Здесь в небе в сладком замиранье
   Галдит, кружася, воронье,

А воздух солнышком разнежен
И для чахоточных грудей
Всевышней властью обезврежен
Над морем высоты своей.

   Но не хранит сей воздух чистый
   От чар возлюбленной моей.
   Здесь больше, чем на Саве мглистой
   Власть затуманенных очей.

И так же сердце ею полно,
И думы тихие о ней
Непобедимы и безмолвны
В невыразимости своей.

   О, удивительное Вранье,
   Ты грустный сон, а не враньё,
   Здесь сердце бьется в замиранье,
   А в небе - синь и воронье.

* * *

Люблю, земля, твой душный запах,
Мне так знаком и дорог он.
Когда ж зима в косматых лапах,
Баюкая, хранит твой сон,
Я чту в тебе покой могильный,
Хоть знаю, что внутри живет
Неугомонный, буйный, сильный
Кипучей жизни водомет.
Хранишь ты мощь для вешних шуток,
Сдержав напор веселых струй,
Чтоб у весны с румяных губок
Украсть сладчайший поцелуй.

* * *

Много здесь в молочной дали
Затерялось кораблей,
Что в ночи одни блуждали
В тщетных поисках огней.

И во мгле, завидя берег,
Положив на борт рули,
Уходили, не поверив
Зову призрачной земли.

Или, встретившись случайно,
Раздробив друг другу грудь,
Шли ко дну, чтоб, древней тайны
Не узнавши, отдохнуть.

Всё покрыто мглой туманной.
Скрылись светлые пути,
И к земле обетованной
Без огней не подойти.

Где вы, розовые зори,
Где вы, радость-небеса!
Здесь у нас в туманном море
Только грусти голоса.

Мост

Небес нерукотворный плат
Расшит нездешними цветами,
И пламя выплеснул закат,
Подобный гневной орифламме.

   Стальную спину изогнув,
   Мост грузно прянул над Дунаем,
   К брегам темнеющим прильнув,
   Водою черной отражаем.

Еще стрекочут молотки,
И сталь дрожит в последних муках.
Гудят вечерние гудки
Средь лязга, скрежета и стуков.

   Мост в электрических огнях
   Поет, гремит в дымах морозных,
   Как весть о новых временах,
   И героических, и грозных.

Перекрёсток

Вот столб на пыльном перекрестке,
На перекрестке всех дорог.
За слоем выцветшей известки
Мне ль разобрать значенье строк?

Но я пойду. Пусть желтым прахом
Сердитый вихрь слепит глаза,
И сотрясает сердце страхом,
И подымает волоса.

Вот впереди шагает время,
Идет без страха наобум
И за собой волочит бремя
И новых слов, и новых дум.

Пивная кружка

По небу дружной стаей
Пять запятых летят.
Две кляксы означают
Веселых поросят.

   Как ломтик апельсина,
   Средь облаков луна.
   На водопой скотина
   Идет, а у окна
   Субъект с арбузной рожей
   Задрал курносый нос.
   На колбасу похожий,
   Беззвучно лает пес.

Из плоского сарая,
Как плоская луна,
Недвижно выплывает
Субъектова жена.
И надпись для веселья
Из островерхих слов:
"Пей и не знай похмелья,
Ни бед, ни тяжких снов".

* * *

Серы обои на стенах
В часы осеннего заката.
Желтеют листья на ветвях,
И даль неясностью объята.

А на душе печальный хруст
От ломки веры и исканий.
О, так хрустит засохший куст
От ветра смелых налетаний!

И жизнь томит какойто страх,
И серым сумраком объята,
Как те обои на стенах
В часы осеннего заката.

* * *

Темных вод глухую пасть покинув,
Я, спасенный, к берегу приплыл,
Где лежите вы, плащи свои раскинув,
Среди муз, харит и нежных вил*.

   Что ж, и я одну из них добуду.
   Будет взор ее - морская глубина,
   Где сплелись причудливые чуда,
   Где сиянье радужного дна.

Там узнаю я изменчивые тени,
Темных мыслей и печали плен-
Свитки вещие, не ведавшие тленья,
Мной еще не сказанных поэм.

   И за музой той, чье имя сердцу мило,
   Чья душа темна, но горяча,
   Выйду встретить новое светило,
   Сеять бисер с влажного плаща.

1924

* Вила-по-сербски русалка, дриада. (Примеч. А. Дуракова.)

* * *

Ты - хаос, смутная душа,
Живешь в обманчивом покое,
Как храм, где, грохот утиша,
Дымятся павшие устои.

   Се в храм ворвался вихря стон
   В сопутствии землетрясенья,
   И осквернен, и заглушён
   Привычный чин богослуженья.

Все, все смешалось: свет и мрак,
Жар душный с веяньем прохлады,
И падают, как легкий злак,
Разрушенные колоннады.

   И к небесам, пославшим ад,
   В одну струю несчастьем свиты,
   Восходят смрад и аромат,
   Покинув жертвенник разбитый.

* * *

Я у окна сидел с друзьями —
Ты проходила мимо нас.
Ты шла неспешными шагами,
Не поднимая кверху глаз.

И все спросили восхищенно —
Как звать, прекрасную, тебя, —
Я промолчал весьма смущенно,
Ликуя гордо про себя.

О, мой покой был вновь нарушен…
И вдруг, нежданно, как во сне,
Мне улыбнулся хитрый Пушкин
Из черной рамы на стене.

Всего стихотворений: 16