Юрий Николаевич Зубовский (1890-1919)

• Стихотворения Юрия Зубовского по темам

Все стихотворения Юрия Зубовского на одной странице

- Оглавление -

Арлекин

Последняя свеча на елке догорела,
Из-за окна вошла ночная мгла…
Ты подошла к роялю и несмело
По клавишам рукою провела.

В пустынной комнате отчетливо и ясно
Лилась гармония, как греза о весне,
Лилась с тоской, надменно и прекрасно,
И умирала радостно во мне.

Под елкой Арлекин измятый, несуразный,
Гримасничал усталостью больной.
И мне казался он насмешкой безобразной
Над нашей верою, над нашею мечтой…

Прошли года! Исканья умирали,
Жизнь шла знакомой лентою картин,
Но не было любви, мы гордые устали, —
И понял я тогда, что прав был Арлекин.

Видение

Я в этот день бежал от площадей и зданий,
От городских, обманчивых небес,
От шумных улиц, криков и страданий…
Я ждал чудес!

Душа пылала жуткою тревогой,
Душа звала в чертоги красоты
От жизни пестрой, страшной и убогой,
От гула суеты.

Остались позади трамваи и кокотки
И улицы безумия и слез…
Я — у реки… Среди тумана в лодке
Плывет Христос!

Он с горестью глядит на городские тени,
Из глаз его струятся капли слез,
И я упал, тоскуя, на колени:
«Куда грядешь, Христос?

Людей поработил порочный грозный Колосс,
Гранитный Бог объял безумьем их…»
Мне прозвучал в ответ печальный голос:
«Иду страдать за них!

Умолкнут навсегда стенанья и проклятья
И будет мир святою правдой нов…
Я вновь приму позорное распятье,
Тоску и боль Голгоф!

Моя душа тоскует все безмерней.
Моя душа страданием горит:
За то, что я приму тоску и боль от терний,
Отец людей простит!»

Войны

Идете вы по жутким мёртвым селам
(В них злобно тешил враг неистовство свое),
И заунывно с криком невеселым
Над вами жадное летает воронье.

От мирных сел войною грозной взяты,
Услышав горький стон своей родной страны,
Идете вы — могучие солдаты, —
России верные и храбрые сыны.

Своею кровью нивы орошая,
Собою жертвуя покорно вновь и вновь,
Идете вы, и вас ведет большая
К родной стране великая любовь.

Вам счастье родины дороже вашей жизни,
Но знайте, что и вы — отважны и сильны —
Неизмеримо-дороги отчизне,
Как матери её достойные сыны.

* * *

День сегодня ярок, звучен,
Солнце ткет за нитью нить;
Злым туманом я научен
Блеск полуденный любить.

День сегодня звучен, ярок,
В нем тоски и боли нет;
Принимаю, как подарок,
Лучезарный, знойный свет.

День сегодня звонко блещет,
Даль привольно-хороша,
И восторженно трепещет
Полной радостью душа. 

Женщина

Он был похож на сказочного принца,
Когда протяжный свист его бича
Тревожил тишину огромного зверинца,
И львы вставали яростно рыча.

Всегда покойный, элегантно-гибкий,
Он в каждом жесте был прекрасно нов,
И силою своей презрительной улыбки
Он укрощал свирепо-гордых львов.

Но помню день, тяжелый день разлуки…
Шепча несвязная и жалкие слова,
Он плакал, как дитя, мои целуя руки…
О, неужели я была сильнее льва?..

* * *

За деньги все — веселие, любовь ли
Тебе нужны — найдется продавец.
На рынке мировой, разнузданной торговли
Торгует раб, властитель и отец.

На улицах, в домах и на дорогах шумных,
В чертогах царственных, на площади большой
Толпа людей продажных и безумных
Торгует мыслями, телами и душой.

Терзает душу боль, что вся земля готова
Продать себя за гулкий звон грошей
И ждешь, когда Христос придет на землю снова
Изгнать разнузданных и лживых торгашей.

Ивашкин путь

Старушка Русь, тоскую я безвольно, 
Что тяжко жить, тебя, как мать, любя. 
Ты так добра, богата, сердобольна, 
Но горько мне и больно от тебя. 
Не я один. Нас много, очень много, 
В сердцах у нас -- любовь и злая жуть. 
У нас одна тернистая дорога, 
У нас один тяжелый крестный путь. 
Идти, упасть и вновь идти упрямо 
И видеть сны, волнующие сны, 
Искать алтарь неведомого храма 
Обетованной солнечной страны. 
Идти и знать -- тебя одну мы ищем 
И по твоим просторам мы идем... 
До гроба быть бездомным, жалким, нищим 
И не найти родимый отчий дом! 
Родимый дом... Исполнив волю злую. 
До смерти пить из чаши злых отрав, 
И много раз, родимый дом минуя, 
Его пройти, ни разу не узнав. 

* * *

Любовь ушла… Печаль осталась —
Воспоминания и боль.
И вновь страдания, усталость —
Земная, тяжкая юдоль.

Любовь ушла… Холодный пепел…
В душе — безмолвье пустоты,
И словно я с тобою не пил
Из кубка счастья и мечты.

Молитва

Много их — сынов святой Руси
Пало на полях родного края…
Души их на небо вознеси,
Даруй мир им в горних кущах рая.

За ряды безвременных могил,
Мы за них — за убиенных молим…
Из метельных, снеговых кадил
Белый ладан поплывет над полем.

Похоронно запоют ветра,
Будет стон их неизбывно-долог,
И раскинуть вьюги до утра
Над усопшими холодный полог.

Мир тому, кто за страну свою
Отдал жизнь безропотно и просто,
Кто уснул в неведомом краю
На просторах снежного погоста.

Мо­лит­ва ан­ге­лов

Когда умолк­нет гул безум­ной, гроз­ной битвы
И ночь оку­та­ет без­мол­ви­ем про­сто­ры,
С небес сле­та­ют ан­гель­ские хоры
И над усоп­ши­ми поют свои мо­лит­вы.
О, дай им, Гос­по­ди, ушед­шим от юдоли
Жи­тей­ских, страш­ных мук, по­знать покой без­греш­ный,
Так мо­лит­ся пе­чаль­ный Ангел в поле,
Скло­нясь над тру­па­ми и плача неутеш­но.
Им — пав­шим во­и­нам, ге­ро­ям гроз­ной битвы —
Дай бла­гость ти­ши­ны! Была горь­ка их доля!
И ан­ге­лов пе­чаль­ные мо­лит­вы
Взле­та­ют к небе­сам от мерт­вен­но­го поля!

На родной реке

На отлогом берегу, под вязами,
Где к реке дремучий лес приник,
Забавлял меня задумчивыми сказами
Мой приятель — седенький старик.

Все былое с темными невзгодами
Проходило, стариной дыша…
Перед летними, глухими непогодами
Забирались в недра шалаша.

Мы следили по утрам за рыбами,
Днем уху варили в котелке;
Проходили тучи дождевые глыбами,
Отражаясь пятнами в реке.

Плыли ночи тихие и летние,
Было ярко зарево костра;
На рассвете все ясней, заметнее
За рекой вставали хутора.

Умирала ночь, дыша прохладою,
Загорался солнечный рассвет…
Засыпая, думал я: «Обрадую
Старика — куплю ему кисет».

Были сны задумчиво-приветные,
Шумной жизни странно-далеки…
Так мы жили в эти ночи летние
Между вязов, у родной реки.

* * *

Не к солнцу, не к небу… Извечно-могучи
Иные напевы — их зову внемли,
Создай из глубоких, правдивых созвучий
Простую поэму земли!

Зовет нас, сверкает, горит не сгорая,
Прекрасные струны души шевеля,
Не сказка далекого, горнего рая,
А ясная правда — земля!

Рожденные ею — великой и вечной —
Мы ей — первозданной и мудрой — нужны…
Ни к солнцу, ни к небу, ни к радости млечной —
К земле мы вернуться должны!

Нечисть

Нечисть лесная пугает меня,
Тени страшат непонятной игрою…
Сяду у темного, мшистого пня,
Изнеможённые веки закрою.

Дик и болотист глубокий овраг,
А за оврагом развесистый ельник…
Ждет меня леший — старинный мой враг,
Кутаясь в мягкий, сырой можжевельник.

Странные тени пугливо дрожат,
Сумрак тоскливый пугающе-черен,
Темные силы меня сторожат,
Я перед ними бессильно-покорен.

Крепко рукой обниму я сосну
И притаюсь, терпеливо-молчащий,
Изнеможённый испугом усну
В жуткой, развесистой чаще.

Ночь на Дёме

На мысли спус­ка­ет­ся свет­лая дрема,
Тем­не­ет небес бес­ко­неч­ных эмаль…
За­сты­ла в покое глу­бо­кая Дёма
И вечер на­бро­сил гу­стую вуаль.

Ло­жат­ся луны се­реб­ри­стые блес­ки,
Плы­вут ве­ре­ни­цы пле­ни­тель­ных грез,
И весел раз­ме­рен­но-ча­стые всплес­ки
Тре­во­жат за­дум­чи­во-су­мрач­ный плес.

Мер­ца­нье ко­ст­ра на да­ле­кой рав­нине,
Едва оза­рен­ной хо­лод­ной луной…
Вот где-то у мель­ни­цы в ра­куш­ках, в тине
Под­нял­ся сер­ди­тый ста­рик-во­дя­ной.

За дубом сме­ет­ся проснув­ший­ся леший
И хочет столк­нуть во­дя­но­го на дно,
То ска­чет ве­се­лой, пу­ши­стою век­шей,
То вдруг обер­нет­ся в сухое брев­но.

Ру­сал­ки взо­бра­лись на берег от­ло­гий,
Сви­ва­ют из трав по­бе­реж­ных венки
И смот­рят на тем­ную ленту до­ро­ги
И взгляд их — том­ле­нье нездеш­ней тоски.

Но лет­ние ночи про­но­сят­ся скоро,
Свет­ле­ют, алея, во­круг небе­са,
В та­тар­ской де­ревне, в тени ко­со­го­ра
Раз­да­лись и вдаль по­нес­лись го­ло­са.

Туск­не­ют и тают неяс­ные тени,
Все ближе и ближе, же­лан­ней заря…
Вот — вспых­ну­ла све­том нездеш­них мо­ле­ний,
В свер­ка­ю­щих брыз­гах ис­крясь и горя.

И солн­це сверк­ну­ло по длин­ной ме­че­ти,
Табун ло­ша­дей про­мельк­нул между нив,
За­дор­но блес­ну­ли при сол­неч­ном свете
Кос­ма­тые пряди взлох­ма­чен­ных грив.

Вот де­вуш­ки вышли из ста­ро­го дома,
Спуг­ну­ли ноч­ную про­хла­ду и тишь,
Лишь шеп­чет о чем-то глу­бо­кая Дёма
И гре­зит о чем-то при­бреж­ный камыш.

Осенние дни

За окнами листвы последняя тесьма…
Поют ветра о вьюгах и буране…
Она в тоске тревожно ждёт письма,
Заветных строк оттуда — с поля брани.

Измучена душа… Не нужен жизни гам…
Ах, были только с ним они влюбленно-близки…
И пробегает жадно по утрам
В газете раненых и павших в битве списки.

Однообразны дни, а ночью тяжек сон,
Тревога жгучая терзает сердце чаще,
И молится подолгу у икон:
О, сохрани его, Заступник всех скорбящих!

В безмолвии ночном протяжен ветра крик.
Тоска подходит злобно к изголовью,
И сердца стон — безмерен и велик,
Оно горит большой, страдальческой любовью.

Осень

Мечта осенняя печальнее и строже
Наивных грез ликующей весны…
Из листьев мертвых траурное ложе,
Воспоминания, несбывшиеся сны…

Напевы осени задумчиво-грустны,
И сердцу бедному своей тоской дороже
Наивных грез ликующей весны.

Так старость тихая весельем не богата.
Полна раздумием, покорною тоской…
Уходят дни печально, без возврата,

И ближе смерть… Безмолвие… Покой…
Но радостно душе печальной и больной
Благодарить Творца за тишину заката.

Паxарь

Он в лет­ний день ра­бо­тал, как все­гда,
В глу­бо­кой ти­шине уже со­зрев­ших пашен,
Пло­да­ми дол­го­го, упор­но­го труда
Без­молв­ный дол был ра­дост­но укра­шен.

Пре­кра­сен мир в пол­днев­ный зной­ный час:
Цве­тут поля, взле­та­ет пти­чек стая
И ве­тер­ков за­дум­чи­вый рас­сказ
Зву­чит, как му­зы­ка — про­стая и свя­тая.

Пре­кра­сен мир и если труд тяжел,
Сияет солн­це, нежно уте­шая,
Воз­на­гра­дит тру­дя­ще­го­ся дол
Вос­тор­гом, рос­ко­шью и бла­гом уро­жая.

Он в лет­ний день ра­бо­тал, как все­гда,
И вдруг услы­шал зов — вол­ну­ю­щий и сме­лый:
То ро­ди­на его от мир­но­го труда
Звала на гроз­ное, но ра­дост­ное дело.

И он оста­вил плуг, услы­ша этот зов,
Без­ро­пот­но пошел на поле гроз­ной сечи,
Затем, что ро­ди­на звала своих сынов,
Чтоб за­щи­тить ее от вра­же­ской кар­те­чи.

И кро­вью ей ку­пить покой и бла­го­дать,
Ку­пить ей дол­гий мир стра­даль­че­скою кро­вью,
И по­дви­гом своим сми­рен­но до­ка­зать
Ве­ли­кой ма­те­ри свою лю­бовь сы­но­вью!

Пой самовар!

Пой самовар!.. Январь суровый
Угрюм и зол, Ветра поют.
Мне дорог маленькой столовой
Простой задумчивый уют.

Пой самовар! Ворчливо, тонко,
Не умолкая, долго пой,
Как дед, баюкая ребенка…
Мне хорошо, легко с тобой.

Я иного знал, я много видел…
Скитаясь много жутких лет,
Бродяжий путь возненавидел
И полюбил тепло и свет.

Мне — хорошо. В душе — безбрежный
Покой. Теперь я — мудр и стар,
Так пой же ласковый и нежный,
Старинный друг мой, самовар!

* * *

Рай — на земле! В цветеньи луга.
В полете ветра, в пеньи вьюг!
Равно прекрасны — зной и вьюга,
Хмельной буран и летний луг.

Великолепьем одинаков
Неумолимый, вьюжный хлад
С расцветом пряных летних злаков
И звонок яркий листопад.

Прекрасен мир и в день осенний,
Когда он тонет в жуткой мгле…
Прекрасен мир и мудр, как гений,
И верю я — рай на земле!

Сеанс

Пест­ро и неле­по, как на экране
Ки­не­ма­то­гра­фа, жизнь про­мельк­ну­ла —
Свя­тость меч­та­ний, раз­гул в ре­сто­ране,
Жгу­чие ночи хмель­но­го раз­гу­ла.

Так же за дра­мой тя­же­лой и жут­кой
Фарс без­об­раз­ный мель­кал на экране,
Так же кон­ча­лись обид­ною шут­кой
Дол­гие годы пыт­ли­вых ис­ка­ний.

Так же мечты за­ча­ро­ван­ный терем
Горь­ко сме­нял­ся де­ше­вым при­то­ном.
Юная де­вуш­ка — жен­щи­ной-зве­рем,
Чут­кая ли­ри­ка — злым фе­лье­то­ном.

В смене ве­се­лой нес­лись па­но­ра­мы…
Ужас, потом без­раз­ли­чие тран­са…
Быст­ро сме­ня­лись Глу­пыш­ки­шым драмы…
Бли­зит­ся и окон­ча­нье се­ан­са.

* * *

Собирала осень первенцы 
В помертвелых просторах рощ 
И, сверкая, падал на землю 
Золотой, звонко-плещущий дождь. 
 
Из шуршащих, багряных листьев 
Зажигала осень костры, 
Принимала с грустной улыбкой 
Побежденного лета дары. 
 
И в полях, пустых, одиноких, 
Где с песнями май проходил. 
Плыл не тая -- унылый, белый 
Дым печальных, туманных кадил. 

Сумерки

Облака полетом бурным вспенив,
Ветер стих и благостен закат…
Может быть, когда-нибудь Тургенев
Здесь грустил в тиши глухих оград.
Странно-чутки, радостны и кротки,
Вечера задумчиво грустят…
Кто скользит средь белых лилий в лодке,
Тишиною нежною объят.
И о чем грустит он в час заката?..
Может быть, о сказочно-былом,
Что ушло навеки без возврата,
Стало давним, лучезарным сном.
Злой туман поднялся у купален.
Пеленою белою ползет…
Вечер тих, задумчив и печален,
Над земной долиною плывет. 

* * *

Ты, юноша, любишь так жгуче, так много,
Как чудо приемлешь дыханье мечты,
Легла широко пред тобою дорога,
И нет ей предела и нет ей черты.

Мечта исчезает, приходит другая,
Манит и пьянит: загорись и сгорай!
И новую радость, едва постигая,
Стремишься ты снова в неведомый край.

Любовные взоры, намеков узоры,
Восторженных ласк и молений пора,
Влюбленных велений, свершений просторы
И чувств беспредельно-иная игра.

Как дорог тебе этот сладкий и нежный
Рассвет твоей жизни, твоей красоты,
Как любишь ты девушек — чуткий, мятежный,
Горишь молодыми надеждами ты.

Но верю и знаю — скажи я, спроси я.
Что в жизни желанней тебе и нужней,
Ты гордо и твердо ответишь: «Россия,
Ее я люблю горячей и нежней!».

И в этих словах, в убежденности жгучей,
В сыновьей любви к нашей бедной стране
Душа твоя — чистой, могучей и лучшей —
Прекрасно и ясно откроется мне. 

* * *

Уходит, тихо тая, последняя тоска,
И жизнь опять привольна, отрадна и легка,
И сладко, и небольно о прошлом вспоминать.
Земля, моя простая, моя святая мать,
Прими меня любовно, пойми печаль мою,
Тебя я так глубоко, так радостно люблю!
Мою любовь сыновью ты, мудрая, поймешь,
Весь мир обрызган кровью, царит в нем злая ложь…
Я от греха отрекся, отрекся навсегда —
Иду в твои просторы свободы и труда!

* * *

Хлопотала осень, быстро стаскивая
С веток золотые кружева.
Опустела наша роща ласковая
И стоит — жива и не жива.

Ветер снял с лугов пахучих скатерти —
Летних дней любовные труды,
И дрожат, как нищие на паперти,
Из березок зябкие ряды.

Паутина золотая тянется,
Солнце бледно на небе горит,
И душа — измученная странница —
С осенью о смерти говорит.

Я сжег стихи...

Кто за две­рью сту­чит?.. Там не Парка ли
Мне ве­ща­ет над­гроб­ную сень?..
Злые во­ро­ны го­рест­но кар­ка­ли
Над уны­лой до­ро­гой весь день.

Я готов вы­пить чашу по­след­нюю —
Сжег се­год­ня я, плача, стихи,
Я се­год­ня за ран­ней обед­нею
Ис­по­ве­до­вал Богу грехи.

Бог про­стит — он уви­дел от­ча­я­нье,
Видел он, как го­ре­ли лист­ки,
Как от­верг я меч­та­нья и ча­я­нья
И по­ве­рил в безумье тоски.

Кто за две­рью сту­чит?.. Да, вой­ди­те же —
Мои мысли бес­плод­но пусты…
Жил я свет­лой меч­тою о Ки­те­же,
О неве­до­мом граде мечты.

В этом граде вы были ца­ри­цею,
Ярким све­том свя­то­го огня…
Вы за­бы­ли, ушли и тем­ни­цею
Стали мир и мечты для меня.

Но се­год­ня ве­ли­кою жерт­вою
Ис­ку­пил я безумье гре­хов:
Вам я, жен­щи­на, с ра­до­стью жерт­вую
Груду пепла лю­би­мых сти­хов!

Всего стихотворений: 26